Буквально проглатываю оставшийся кусок зефира, допиваю чай и вдавливаю сигарету в дно пепельницы. Возвращаю остатки сладкого в холодильник и мою свою чашку.

Лучше бы она сюда не спускалась. Только всё усложняет, а мне проблем и без того хватает.

Шпионка безошибочно ловит мою смену настроения. Молча встает, несет свою чашку. Хочу забрать, чтобы ополоснуть. Не дает. Хмурится и набирается наглости легонько толкнуть меня бедром, мол: «вали, я сама справлюсь».

Хер тебе, а не сама.

Всё равно забираю чашку, сам мою и возвращаю обратно в шкаф. Слышу, что Шпионка недовольно сопит. Она имеет одно очень забавное качество. Может, быть девочкой-тихушницей-отличницей и то же время выпускать коготки.

— Спасибо за ночное чаепитие, Сергей Бармалеевич, — выдает она и улыбается мне ровно той улыбкой, которую можно подарить мимо проходящему незнакомцу. Много вежливости, мало искренности.

— Сергей Бармалеевич? — хмыкаю. — Снова на «вы»?

— Просто ответная реакция на ваше… поведение.

Шпионка не ждет от меня реакции или ответа, разворачивается и просто уходит такой грациозной и плавной походкой, что легко можно зависнуть.

В голове мелькает ебанутая мысль пойти за ней, схватить за волосы, перегнуть через стол и драть до тех пор, пока Шпионка снова не начнет обращаться ко мне на «ты».

Мне стоит немалых усилий, чтобы задушить эту мысль. Но их не хватает, чтобы убрать каменный стояк.

Гашу везде свет и иду в душ. Мне нужно просто остудиться и снова завалиться спать. Два раза за ночь кошмар мне еще ни разу не снился.

Температуру намеренно делаю комнатной. Упираюсь ладонями в кафельную стену, опускаю голову. Струи бьют по шейным позвонкам, несут прохладу по спине. Закрываю глаза. Думаю обо всякой хуете, но так или иначе где-то рядом маячит Шпионка.

Стискиваю зубы. Шумно выдыхаю. Я не стану дрочить, как сопляк. Не тот возраст и не те уже предпочтения. Но рука сама сжимает твердый член.

Мне хватает нескольких движений, чтобы кончить.

Выкручиваю температуру до минимума. Меня обдает ледяной водой. Стою так тридцать секунд, затем выхожу. Заваливаюсь на кровать и почти сразу же вырубаюсь. Как и я думал, до утра меня больше не мучают кошмары прошлого.

— Ну и как у нас обстоят дела, Эдиточка? — сально улыбаясь, интересуется Куницын.

Это далеко не первая наша встреча. Я учусь вести себя спокойней в его присутствии, но страх и неприязнь всё равно живут в сознании. Приходиться постоянно с ними бороться, заталкивать куда-нибудь поглубже, чтобы не мешали.

— Всё хорошо, — киваю.

Сегодня я в очередной раз принесла кое-какие бумаги Куницыну. Конечно, всё сделано под чутким руководством Бармалея. Мне верят и, кажется, считают отличной шпионкой. То, что нужно, разве нет? Да, но всё равно чувствую себя мерзковато. Знаю, что не предаю Бармалея, слушаюсь его во всём, но…

Не об этом сейчас думаешь, Эдита. Сосредоточься на встрече.

— Признаться, я до сих пор поражен тем, как ты проявила себя, — Куницын усаживается в свое кресло и укладывает руки на подлокотники. Смотрит на меня. Как всегда, внимательно. Какие мысли у него там ворочаются в голове даже представлять не хочу. — Быстро ты к нашему голубчику в постельку пролезла. Умненькая и прыткая нам девочка попалась.

Меня сейчас стошнит. Увы, иммунитет к манере речи Александра Степановича я выработать пока что не смогла. Когда он так говорит у меня сводит челюсти, будто я залпом выпила банку сгущенки.

— Наверное, помогло природное обаяние, — легкомысленно улыбаюсь и пытаюсь стрелять глазками.

— Несомненно, — улыбается мне в ответ Куницын. — Он ничего не подозревает?

— Нет. Во всяком случае, я никаких изменений в его поведении не заметила.

Александр Степанович кивает и опускает задумчивый взгляд на бумаги, которые я ему сегодня принесла.

Очень хочется поерзать на своем месте, но я держусь и не двигаюсь. Опасение, что меня могут в любой момент «раскрыть», маленьким молоточком безостановочно бьет по вискам.

— Хорошо. Алексей тоже пока что доволен тобой, Эдиточка, — Куницын снова смотрит на меня.

Я улыбаюсь. Делаю вид, что для меня это почти честь. На самом же деле, Алексея этого я боюсь больше, чем Куницына. И искренне радуюсь, когда он не появляется на наших встречах.

— Вот тебе подарочек, — Александр Степанович достает из ящика стола уже знакомый мне конверт и скользит ним в моем направлении, почти до самого краешка.

Улыбка с моих губ не сходит. Так надо. Я играю свою роль с момента, как только захожу в кабинет и до той минуты, пока не закрою за собой дверь с той стороны.

Тянусь за конвертом. Куницын свою ладонь не убирает. Ждет меня. Мой пульс начинает частить и рвать вены.

Только бы не струсить.