Я свободной рукой крепче сжимаю перила и пытаюсь справиться с первой волной шока. Она оказывается слишком огромной.

— А, может, нахуй пойдете вы, Сергей Бармалеевич? — выпаливаю и тут же с ужасом осознаю, что я только что сделала.

Взгляд Бармалея вмиг становится черным и тяжелым. Как могильная плита.

Тишина между нами оглушительно звенит.

Мне и страшно, и в то же время я жутко злюсь. На него злюсь. Не из-за того, что он пытается сорвать мои планы на вечер, а… Из-за чувств, которые я теперь к нему испытываю.

Думала, что влюбленность обязательно должна подарить положительные чувства. Волшебные чувства. Яркие чувства. Бабочки в животе и сладкое трепетание сердца в груди.

Бабочки были, трепетание — тоже. Но в остальном… Это одно сплошное наказание. Варишься в этой глупой влюбленности и не знаешь, куда себя деть, потому что она и даром никому не нужна.

— Ты совсем охренела, шпионка? — грубоватый низкий голос буквально бьет по моим перепонкам.

Во рту сохнет. Страх только множится, но я продолжаю стоять на ступеньках и открыто смотреть Бармалею в глаза. Коленки ужасно трясутся, но это уже скорей от адреналина.

— У вашей шпионки есть имя, — цежу сквозь зубы. — И охренели вы, Сергей Бармалеевич, а я просто за вами повторяю.

На долю секунды на его лице, кажется, мелькает тень удивления.

Не ожидали, правда? Быстро привыкли к тому, что я тихая и покладистая?

— Что за хуйню ты сейчас несешь?

Меня пробирает смех. Пытаюсь с ним справиться, но короткий смешок всё равно успевает вылететь изо рта.

— Меня ждут. Дайте пройти, — спускаюсь на последнюю ступеньку.

Бармалей заслоняет собой проход. Наши глаза теперь находятся на одном уровне. У меня перехватывает дыхание. Крепче сжимаю пальцами перила.

— Никуда ты не пойдешь, Эдита.

Кажется, я снова начинаю «плыть». Бармалей слишком близко, в глазах пляшет тьма, а мое имя в его исполнении звучит слишком… красиво?

Господи, о чем я вообще сейчас думаю?!

— С какой это стати? — я перекатываюсь с пятки на носок и почти «клюю» своим носом нос Бармалея.

— Иначе ты похеришь всё дело.

— Я? И чем же?

— Я, блядь, видел, чем ты там занималась в прошлый раз.

Замираю. Снова виснет тишина, которая нарушается только диким шумом крови в ушах. Судорожно пытаюсь вспомнить тот вечер. Бармалея в клубе не было. Не было же, верно? Во всяком случае, я его не видела.

— Опубликовала дохуя фотографий. Могла бы уже нахуй раздеться и запрыгнуть на член к одному из своих дружков. Ну чтоб наверняка. А подружки бы с новых ракурсов тебя сфотографировали. Как тебе идея?

Моя обида полностью вытесняет страх. Она лижет жаром мои щеки. В глазах начинает предательски щипать.

Я же ведь не такая. Ну, чтобы запрыгивать на чужие члены.

— Ну да, — ухмыляюсь и пытаюсь прогнать слезы, — совсем другое дело вы, Сергей Бармалеевич, да? Трахаетесь тихо в баньке. Это же совсем не ставит под угрозу наше дело, правда? Ну а что? Мужчинам же можно всё. Вас нужно понять и простить, а женщине сидеть у окошка и ждать, когда вы соизволите вернуться.

— Ты путаешь берега, Эдита. Играем мы на публике, а в остальное время живем свою жизнь.

— Тогда почему я сейчас не могу поехать к ребятам и жить свою гребаную жизнь?

— Я тебе уже сказал, почему.

— Это несправедливо! Я компрометирую себя не больше, чем вы.

— Хватит мне выкать!

— Хватит издеваться надо мной!

Мы оба часто дышим. Я вижу, как сильно раздуваются ноздри у Бармалея. Он почти не моргает, буравит меня тяжелым взглядом. Я эту тяжесть ощущаю физически. Еще чуть-чуть и придавит меня к полу.

— Ты ведь так ничего и не заметил, правда? — продолжаю чуть охрипшим из-за крика голосом.

— Что я, блядь, должен был заметить?

У меня снова потеют ладошки. Слишком много эмоций и адреналина. Я, кажется, не справляюсь.

Наверное, в таком было бы проще признаться после пары глотков алкоголя, но это же слишком легко. У меня всё должно быть сложно. Даже в школе мне давали на контрольных доп задания, так как я отличница и должна была время от времени доказывать, что достойна носить этот титул.

Время идет, но ничего не меняется.

— Как я смотрю на тебя. Как реагирую на твое присутствие. Я… Я влюбилась в тебя, а ты… Не видишь этого и хорошо проводишь время с другими женщинами. Да ты и не должен ничего видеть, потому что мы так не договаривались. Думаешь, я этого не понимаю? Понимаю. Я дура. Я наивная идиотка. Это мои проблемы. Так не должно быть, с этим нужно что-то делать. Вот я и делаю. Стараюсь больше времени проводить с одногодками, чтобы… чтобы о тебе не думать, — не сдерживаюсь и тычу указательным пальцем в грудь Бармалея. — Ну а вдруг поможет? Не сегодня так завтра. А ты всё портишь. Опять всё портишь!

Чувствую, что нахожусь на грани.