Не буду я при нем плакать. Не хочу выглядеть жалкой дурой, которую нужно пожалеть.

Больше не смотрю Бармалею в глаза. Разворачиваюсь и поднимаюсь к себе в комнату.

— Да стой же ты, — слышу позади недовольно рычание, а затем ощущаю как твердые теплые пальцы кольцом смыкаются на моем запястье.

Пытаюсь высвободиться. Мне нужна передышка, чтобы успокоиться и как-то пережить собственное унижение. Но Бармалей забирает и ее.

— Стой, — повторяет уже шепотом и прижимает меня к стене.

Справиться с подступившим комком слез становится всё сложней.

Руки Бармалея скользят вверх по моим рукам. Одна зарывается в волосы на затылке, а другая прижимается к моей щеке. Большой палец гладит горячую кожу. В ногах разливается слабость. Если он отпустит, я точно упаду.

Боюсь первой посмотреть в глаза. Вся смелость осталась там, на ступеньках.

— Блядь, ну какая же ты…

— Какая?

Бармалей не отвечает. Я поднимаю взгляд и замечаю, как он рассматривает меня, будто видит впервые.

Не надо так на меня смотреть. Я же себе столько всего придумаю. Например, что ты тоже ко мне что-то испытываешь.

Бармалей вжимает меня собой к стенке и целует. Яростно, сразу же проникая языком в мой рот. Щетина царапает губы.

Первые несколько секунд я не верю в то, что это правда. Голова сильно-сильно кружится. Между ног моментально становится горячо и влажно.

Я выпускаю все свои вещи на пол и зарываюсь пальцами в жесткие темные волосы Бармалея. Ощущаю его теперь совсем по-другому.

Мы целуемся. Сквозь шум в ушах пробирается звук нашего влажного поцелуя.

— Блядь, — в который раз грязно ругается Бармалей и сжимает ладонью мою грудь.

Мои соски твердеют и трутся о кружево бюстгальтера. Мне хочется всхлипнуть, потому что мое тело становится слишком чувствительным. Между ног больно и сладко пульсирует. Я хочу, до одури сильно хочу, чтобы Бармалей прикоснулся ко мне там. Это желание становится почти навязчивым.

Бармалей еще сильней вжимается в меня, я чувствую его твердый член. Ловлю импульс страха, потому что… Он кажется мне слишком большим. Или это просто мое восприятие сейчас исказилось?

Бармалей сквозь ткань платья и бюстгальтера сжимает мой твердый сосок. Из меня вырывается тихий стон. Он ловит его своим ртом и снова целует. Скользит рукой ниже. К бедру. Собирает подол платья в гармошку.

Я никогда ничего подобного еще не испытывала. Кажется, еще чуть-чуть и я просто потеряю сознание. Рука Бармалея ныряет под платье и касается живота. Меня будто ошпаривает от этого прикосновения. Втягиваю живот, тихо стону в жесткие губы.

— Я его нахуй сейчас порву, — шепчет и хрипло посмеивается Бармалей. — Твое это платье.

— Рви. У меня их всё равно предостаточно.

Наши взгляды на секунду встречаются. В зрачках Бармалея пляшут черти и похоть. Он стаскивает с меня платье и бесцеремонно швыряет куда-то в сторону лестницы. Сердце ошалело барабанит в грудной клетке и летит куда-то вниз, когда Бармалей склоняется к груди, спускает чашку бюстгальтера и обхватывает сосок губами.

Я бьюсь затылком о стену и крепко зажмуриваюсь. Под веками взрывается настоящий фейерверк, а пульсация между ног и в самом деле становится адски болезненной. Я хочу в ней ощутить Бармалея. До скулежа хочу.

Он продолжает посасывать и покусывать мой сосок, а второй сжимает пальцами и покручивает. Это слишком… Слишком хорошо. Я полуобнажённая и совсем беззащитная перед ним. Кажется, если прикоснусь к своему клитору, сразу же кончу. Но хочу, чтобы это были не мои пальцы, а его. Твердые, грубые и точно знающие, что нужно делать.

Краем сознания я вдруг ловлю странный звук. Инородный и противный. Через пару секунд осознаю, что это мой мобильный. Он возвращает в реальность.

— Мне нужно ответить, — шепчу и опускаю ладони на широкие напряжение плечи Бармалея.

— Шли всех нахуй, — он опускает чашку бюстгальтера и на второй груди, сжимает оба полушария.

— Я так не могу.

— Ну меня же ты послала.

Послала и мне теперь за это жутко стыдно.

Телефон не хочет умолкать. Это либо ребята, либо мама.

Бармалей прижимается лбом к моему лбу. Мы всё еще тяжело дышим, прикрыв глаза.

— Ладно. Отвечай, — он медленно отстраняется от меня и поднимает платье со ступенек.

Я его забираю, прижимаю к груди и шарю взглядом по полу. Нахожу сумку, в которой всё еще разрывается смартфон.

Как я и думала, это мама.

Быстро убегаю к себе в спальню. Стыд жаром лижет щеки. Губы всё еще горят. Господи, это действительно случилось в реальности?!

Если меня от одного только поцелуя разорвало в клочья, то что же случится, если мы с Бармалеем займемся сексом?