— Неправда, я говорю, как есть, — еле выталкиваю из себя. — Просто…

— Что, Эдюш?

На меня очень давит то, что я не могу быть до конца откровенной с собственной матерью. Понимаю, что мое молчание во благо, но… Мне не с кем поделиться тем, что творится в моей душе. А там… Там столько всего.

Бармалей не каждый день бывает дома. А когда возвращается, мое настроение моментально летит вверх. Когда он хвалит меня за то, что я в очередной раз наплела Куницыну с три короба, я чувствую себя так, будто могу горы свернуть. Ловлю себя на том, что жду каждую его улыбку или ухмылку. Немного грущу, когда Бармалей молча уезжает и пропадает на целые сутки.

Я понимаю, что всё это… неуместно. Не забываю о том, что мы всего лишь фейковая пара. Не строю никаких надежд или иллюзий. Старательно прячу свои эти глупые чувства, которые резко проснулись после нашего первого и пока что единственного совместного вечера.

Может, со мной что-то не так? Может, в человека влюбляются по-другому и благодаря каким-то поступкам или словам? Я не знаю. Между мной и Бармалеем ничего нет, а я… Как бы выразилась Ксюша, «поплыла».

— У меня тут отношения, мам, — признаюсь и крепко-крепко зажмуриваюсь. Перед глазами даже начинают плясать серебристые точки.

Пауза.

Я чувствую ее тяжесть. Почти не дышу. Про чай вообще думать перестаю.

Не нужно было этого говорить. Но подходящей лжи не нашлось. К тому же мама и без того уже поняла, что я с ней не до конца искренна.

— Эдюш, — вздыхает она.

— Я знаю, что ты скажешь. Что рано. Что нужно думать только об учебе и будущей карьере. Но он мне не мешает. Честное слово. У нас всё… как положено.

— Ты меня огорчаешь, Эдюш.

Знала бы ты, мамочка, как сильно! Но я уже втянулась.

— Мам, — шепчу и открываю глаза.

— Ну и кто этот загадочный кавалер? Твой одногруппник?

— Давай я тебе потом о нем расскажу, хорошо? Пока всё так зыбко между нами, понимаешь?

— Ты уверена, что у вас всё серьезно? — мама продолжает гнуть свою линию. — Ты у меня красивая девочка. Мальчики бывают коварными. О любви наплетут, в койку затянут, а потом просто исчезают. И хорошо, если без последствий, а бывает и такое, что ребенок через девять месяцев рождается.

Мне откровенно становится смешно. Прикрываю пальцами свою улыбку, будто мама может ее почувствовать через динамик смартфона.

Что-что, но Сергей Бармалеевич — настоящий джентльмен. Мою честь он уж точно пятнать не хочет и в койку к себе всеми правдами и неправдами тянуть не станет. Мы только играем. Как дети играют в песочнице в семью. Почти одно и то же, только в моем случае могут быть последствия.

— Он совсем не такой.

— Они все «не такие», Эдюш, а потом больно делают.

— Значит мне просто повезло встретить тот вымирающий вид мужчин, которые умеют думать еще о чем-то, кроме койки.

Снова виснет пауза.

Напряжение внутри меня отчего-то множится. И не просто так.

— Я всё решила, — вдруг заявляет мама тем самым тоном, от которого я в детстве невольно хотела втянуть голову в плечи. — Раз уж ты не можешь приехать. Приеду я. Погуляем по городу. У вас там наверняка всё гораздо красивей украшено, чем у нас. Познакомишь со своим мальчиком. Как только новогодний утренник у моих второклашек пройдет, я сразу к тебе.

Коленки меня подводят и резко подгибаются. Хорошо, что рядом стул и я плюхаюсь прямо на него.

— Мам, может, не нужно?

— Я всё уже решила, Эдюш. Ты меня знаешь, как сказала, так и будет.

Ну еще бы я не знала. До сих пор удивляюсь, как мне удалось поступить на журфак, вместо маминого горячо обожаемого педагогического. Наверное, она просто вовремя поняла, что это слишком острый вопрос и решила отступить.

— Если твой мальчик действительно хороший и не такой как все, то не испугается меня. Нет ничего плохого в том, чтобы мы познакомились.

Может, и нет. Только вот Бармалея ну никак не назовешь «мальчиком». И я даже не знаю, кто больше испугается этой встречи: он или мама.

***

За окном уже давно стемнело. Я сижу на своей кровати, окруженная учебниками, распечатками и конспектами. Нужно полностью сосредоточиться на учебе, а я то и дело прислушиваюсь ко всем возможным посторонним звукам: ветру за окном; редким каплям дождя, что бьют в стекла; тихим шагам Светланы.

Мне нужно поговорить с Бармалеем, но домой он сегодня, как назло, не спешит. Посматриваю на свой смарт. Можно просто позвонить, но я страшно тушуюсь, да и тема такая, что лучше с глазу на глаз.

Спасибо, мамочка, умеешь ты подкинуть дровишек в мой эмоциональный костёр.

Все мысли должны быть сосредоточены на учебе, а я вместо этого думаю над тем, как обо всём расскажу Бармалею. С чего начать? Как правильно объяснить, что мою маму порой просто невозможно остановить?