Возможно, это действительно не было бы сложно, имей я хоть какой-нибудь опыт в романтическом общении с мужчинами. А так… Страшно.

Ничего не поделаешь. Придется импровизировать.

Игнорируя бешеное сердцебиение, я осторожно спускаюсь на первый этаж. Скольжу ладонью по перилам. Боюсь оступиться и слететь кубарем вниз.

Мысленно успокаиваю себя. Не маленькая. Справлюсь.

По-настоящему страшно было, когда я только перебралась в большой город. Еще ничего толком не знала. Пару раз уехала на маршрутке в противоположный конец города, потому что не заметила, что нужный мне номер на табличке был еще с буквой.

Но ничего. Со временем освоилась. Город как родной стал. Да и в маленьком я себя уже больше не вижу. Кажется, что выросла из него. Слишком тесным стал. Дышать будет нечем.

Схожу с последней ступеньки. Замечаю женщину лет пятидесяти. Она выходит из кухни и несет в гостиную несколько бутылок с алкоголем. Наверное, это и есть та самая Света, которая всем заправляет в доме.

Я киваю ее в знак приветствия и от волнения провожу ладонями вдоль бедер. Женщина быстро кивает в ответ и скрывается за дверями.

Долго не торможу и иду в том же направлении. Моих шагов почти не слышно. Я обула мягкие белые балетки. Под платье. Долго выбирать не было времени. Надела то, которое не нуждалось в глажке.

Выдыхаю и захожу в гостиную. Людей здесь не то, чтобы много, но достаточно. Преимущественно — мужчины. Гогот, который я слышала, пока шла сюда, вмиг обрывается. Все взгляды обращены в мою сторону.

— Знакомые всё лица! — первым нарушает тишину Валет и салютует мне бутылкой пива.

Он после Бармалея оказывается единственным, кого я здесь мало-мальски знаю.

— Манюнь, давай-ка сюда.

Я не сразу понимаю, что Бармалей обращается ко мне. Слишком привыкла к тому, что я для него просто безликая шпионка. Новое прозвище вызывает во мне ворох странных эмоций. Они слегка невнятные, но одно я знаю точно — в них нет ни капли негатива.

Послушно иду к Бармалею. Он сидит в кресле, вытянув ноги вперед. Лениво покачивает в руке бокал с алкоголем и тянет уголок губ вверх, когда наши взгляды встречаются.

Внутри начинает приятно дрожать, потому что я сейчас вижу Бармалея каким-то другим. Расслабленным. Более человечным? Не знаю. Но таким он определенно нравится больше. Бармалей хлопает себя по колену, когда я подхожу к нему. На этот раз не теряюсь и сразу же сажусь. Так легко и непринужденно, будто делаю это уже в сотый раз. Как минимум.

Горячая крупная ладонь Бармалея ложится мне на бедро.

Дрожь внутри меня усиливается. В горле сохнет. В сознании красной лампочкой мигает, что я сейчас халтурю. По полной.

Бармалей чуть выпрямляется, тянется к журнальному столику и подает мне еще один бокал. Не такой массивный как у него и на тонкой ножке. Я принимаю его и обхватываю двумя руками.

Тишина в гостиной постепенно распадается. Снова начинает звучать гогот и шум разговоров. Я аккуратно выдыхаю и делаю глоток. Не знаю, что это за напиток, но он стопроцентно безалкогольный и безумно вкусный.

Мысленно я себя готовила к тому, что каждый начнет расспрашивать: кто я такая; откуда; как очутилась в постели Бармалея. Думала, что меня официально представят. Но ничего из этого не сбывается. К счастью. И вечер проходит спокойно, как и у всех других людей. Правда, мата много и пошлых шуток — море.

Бармалей лишь иногда посмеивается и тянет один свой бокал на протяжении всего вечера. Его пальцы поглаживают мое бедро, вырисовывают на нем невидимые узоры. Я стараюсь не обращать на это внимания и просто пить свою сладкую шипучку. Но не получается.

Дыхание совсем сбивается, когда рука Бармалея перемещается к моей спине. Пальцы неторопливо чертят линии вдоль позвоночника, опускаются к пояснице, затем скользят вверх к лопаткам.

Это. Сильно. Отвлекает.

Иногда поглядываю на Бармалея. Он кажется всё таким же расслабленным. Я бы даже сказала — естественным. Наверное, в кино ему не было бы равных, потому что так играть умеет только по-настоящему талантливый актер.

Я высиживаю этот вечер, как мне кажется, вполне достойно. Под конец чуточку расслабляюсь и думаю, что шипучка была не такой уж и безалкогольной, потому что в голову чуть бьет, когда Бармалей поднимается, а меня пересаживает на свое место. На несколько секунд его горячая ладонь оказывается у меня под платьем. Всё там же на бедре, но значительно выше. Еще чуть-чуть и коснется кончиками пальцев моего нижнего белья.

Втягиваю носом воздух. Каменею. Смущение внутри не просто вспыхивает, оно лупит раскаленным молотом. Бармалей ловит мои эмоции, подмигивает и буквально размазывает меня, когда скользит своими губами по моим.