— Ладно, помолчи. Присаживайся, — Лёша кивает мне на место рядом с собой. — Поговорим. Ближе познакомимся.

Не хочу знакомиться. Ближе — тем более. Только разговор. Желательно, сжатый и быстрый.

Но у меня уже сложилась такая традиция, что я делаю как надо, а не как хочется лично мне. В чем-то это даже заслуга мамы. Она хорошо меня… выдрессировала, поэтому несмотря на эмоции, что шпарят внутри меня сейчас, я всё еще отлично держусь.

Аккуратно сажусь и оставляю свою сумочку сбоку.

— Хочешь чего-нибудь? — Интересуется Лёша и забрасывает одну руку на спинку диванчика.

— Нет, спасибо.

— Она у нас скромная и вежливая, — вставляет свои пять копеек Куницын.

— Да уж вижу. Думал, такие уже давно сдохли все. Ты не стесняйся, красавица. Выбирай что хочешь. Я — добрый дядя. Всё оплачу.

— Большое спасибо за предложение. Но, я действительно совсем не голодна. Я ведь здесь по делу, верно?

— Какая ты у нас деловая, — Лёша смеется. Его лающий смех неприятно бьет по перепонкам. Хочется скривиться, но я контролирую свои лицевые мышцы.

— То, что нам и надо, — не унимается Куницын.

Я аккуратно поглядываю на него, за тем на этого Лёшу, который мне в отцы годится и понимаю, что последний в этом дуэте явно главенствует.

— Ты пока иди снаружи побудь, — ленивое дает распоряжение Лёша Куницыну, а сам меня рассматривает. — Мы тут уж как-нибудь сами разберемся.

Александр Степанович не возражает.

Никогда бы не подумала, что буду паниковать из-за его ухода. Повадки Куницына мне знакомы, а как поведет себя его друг — одному богу известно.

Всякий раз, когда мне кажется, что хуже быть не может, судьба, иронично ухмыляясь, доказывает мне обратное. Сначала знакомство с Бармалеем. Затем с Куницыным. А теперь… с этим Лёшей.

— Саша мне всё о тебе рассказал, — заявляет он, когда мы остаемся вдвоем. — На тупицу ты не похожа. Понимаешь, в каком кругу сейчас вращаешься?

Я положительно киваю и кладу ладони на колени. Давлю на них, чтобы от волнения они не так заметно дрожали

— Это в твоих же интересах. Может, ты этого и не хотела, но уже похуй. Все мы рано или поздно делаем то, чего не хотим. Ничего невыполнимого я от тебя не потребую.

Я снова киваю и продолжаю слушать.

— Бармалей такой хуй, что никого лишнего к себе не подпустит. Своего человека к нему не подсунешь. Нереально. Сразу почует подставу. А ты возникла в его поле зрения еще задолго до нашего сотрудничества. В общем, чистая ты, красавица. Нам это на руку. Но если будешь лажать, наказания не избежишь. И твоя, так называемая особенность, не спасет. Поняла меня?

Чувствую себя игрушечным болванчиком. Снова киваю.

— Язык, красавица, проглотила? Или я тебя напугал до усрачки? — Лёша снова смеется. Его рука со спинки соскальзывает мне на плечо.

Я вся словно немею.

— Нет, просто внимательно слушаю, чтобы ничего не упустить, — отвечаю и изо всех сил пытаюсь выдавить из себя вежливую улыбку.

— Правильно. Меньше базара — больше дела. Я уже сказал, что дядька хороший, поэтому поговорим о твоих дивидендах. Когда вся эта канитель закончится у тебя появятся бабки. Поговорю с Куницыным, он тебе приятную должность подгонит, если, конечно, захочешь. Всё будет красиво.

Лёша замолкает, когда к нам спускается официант с горячим блюдом.

Вскоре мы снова остаемся наедине. Лёша принимается за свой обед. Я невольно наблюдаю за ним и внутренне кривлюсь. Манерам его явно никто не учил. Он хорошо одет, на запястье блестит красивый циферблат часов, аккуратная модная стрижка и запах туалетной воды объективно приятный. Но за всей это оберткой скрывается… быдло? Да, пожалуй, более точного определения и не найти.

— Пряник я тебе расписал, красавица. Теперь насчет кнута, — продолжает Лёша и облизывает пальцы. — Для начала, вылетишь из универа. Если продолжишь лажать, проблемы возникнут и у твоих близких. А если сливать инфу начнешь, — он выразительно смотрит на меня. — Пущу по кругу, а потом лично прикопаю.

Что-то такое я и ожидала услышать, но мой страх всё равно множится на сто. Пульс частит. В горле пересыхает.

— Да ты не бледней, красавица. Саня сказал, что ты умная, значит всё сделаешь как надо и все останутся довольны.

— Что именно я должна сделать? — переборов свой внутренний эмоциональный шторм, интересуюсь.

Пусть думает, что я продажная сволочь, которой не терпится поскорей приступить к делу и получить за это вознаграждение.

— Правильные вопросы задаешь, красавица. Для начала — усидеть на члене Бармалея. И как только освоишься, начнешь приносить мне кое-какую инфу. Считай, и делать ничего не придется. А бабла получишь за это столько, будто взломала целый ебанный Пентагон.

***

— Что стоишь в дверях, шпионка? — насмешливо спрашивает Бармалей. — Заходи давай. Прости, через порог на руках не внесу. Так что сама шевелись.