— И куда ты собралась? — спрашивает меня Ксюша, возникнув на пороге спальни.

Я вскидываю на нее удивленный взгляд.

Молчание между нами уже стало привычным делом. Мне это не очень нравится, но из-за нагрузки в универе и теперь еще практики в редакции Александра Степановича свободного времени почти не осталось. Банально нет сил для того, чтобы попытаться поставить точку в нашем с Ксюшей конфликте.

— У меня дела, — отвечаю сухо и застегиваю свою сумку.

— С Мишей? Всё-таки закрутили роман, да? — Ксюша с хитринкой смотрит на меня и приваливается плечом к дверному косяку.

На секунду мне кажется, словно мы вернулись в прошлое и просто болтаем о всяком. Но я понимаю, что это не так. Только зря придумываю то, чего уже нет.

— Нет. Мы просто вместе проходим практику у его дяди и… дружим.

— От дружбы и дети могут появиться.

— Чего ты от меня хочешь? — выпрямляюсь и хмуро смотрю на Левину.

Она всегда любила меня подкалывать на тему секса. Я всё еще девственница, а Ксюша — нет. Из-за этого подруга по умолчанию считает себя опытней, пусть мы и одногодки. Раньше я не обращала внимания на ее шутки и подколы. Некоторые из них мне даже казались остроумными.

А сейчас… Сейчас просто раздражают.

— Вообще-то помириться хотела, но вижу ты не в духе, — фыркает.

Отвожу взгляд в сторону, поджимаю нижнюю губу.

— Я тоже хотела, но ты вечно кривишься, когда замечаешь меня и взгляд уводишь в сторону.

— Так вы с Мишей такая сладкая парочка, — закатывает глаза Ксюша. — Быстро спелись. А я теперь лишней себя чувствую. Не понимаю, в чем я виновата? Не я же на тебя Бармалея натравила. Меня, правда, никто не зажимал в туалете. Я действительно была уверена, что всё будет хорошо.

Я только-только начала забывать тот вечер в «Колизее». Синяк на животе почти сошел. Воспоминания чуть сгладились. Меня не так сильно бросает в дрожь. И теперь Ксюша снова вынуждает меня «нырнуть» в неприятные воспоминания.

— Теперь меня на работе напрягают еще сильней, чем раньше. Уже давно ушла бы, но слишком хорошо платят, — продолжает Ксюша.

— А в чем виновата я? Или я должна была позволить себя изнасиловать, чтобы у тебя не возникли проблемы на работе?

— Да причем тут это? — психует подруга. — Мне жаль, что всё так сложилось. Но меня бесит, что ты такую трагедию разводишь. Ты знаешь, сколько у Бармалея и его дружков денег? Немерено! А возможностей? Еще больше. Они бы тебя финансово не обидели, а ты тут такую истерику устраиваешь, что даже тошно. Слишком вся такая правильная. Так не бывает, Эда. Люди не могут быть такими правильными.

Я смотрю на Ксюшу, слушаю ее и не верю собственным ушам. То, что деньги для нее стоят на первом месте, для меня никогда не было секретом. Всё же мы обе выросли не в богатых семьях. Но сейчас я словно по-настоящему вижу человека, с которым делю одну квартиру на двоих уже не первый год подряд.

— Ты мне завидуешь? — спрашиваю шепотом, потому что эмоции сдавливают горло.

Ксюша тихо цокает языком и опускает взгляд.

— Дело не в нашей ссоре и не в деньгах, да? Дело в этом Бармалее, я права? Ты пыталась с ним…?

У меня не получается закончить свою мысль. Слишком… стыдно и неловко. Вдруг я чушь сейчас несу?

— Ну пыталась, дальше что? — вспыхивает Ксюша и бросает в мою сторону раздраженный взгляд. — Судить меня будешь? Он мужик красивый и с бабками. Пофиг, что бандит. Я и так вокруг него, и эдак. Ноль реакции. Зато с тобой носится. И мне из-за тебя влетело, видите ли, я Эдиту Сафонову не по тем местам вожу. И я бы поняла, если бы он трахнул тебя. Но у вас ничего же не было. С чего вдруг он так за тебя впрягается?

— Впрягается? — меня пробирает нервный смешок. — Ты вообще в своем уме? Его дружок меня чуть не изнасиловал! Ты понимаешь значение этого слова?

— Кто? Валет? — прыскает Ксюша. — Он умеет только кулаками на ринге махать и бабки на этом зарабатывать. Не знаю, как ты можешь идти на красный диплом, если… если ты такая глупая. Готова поспорить на всё что угодно, тебя просто припугнуть решили.

— Это не имеет значения. Ты же сама говорила мне, что Бармалей — адекватный мужик.

— Да. Это правда. Только, почему на тебя такие клюют, понятия не имею. То он, то Миша.

— Не ты ли мне Мишу рекламировала в качестве парня?

— Я просто говорила правду, а ты слепая. Или только прикидываешься такой? Может, образ дурочки легче мужикам скормить?

Я смаргиваю. Внутри всё клокочет и от обиды, и от злости, и от разочарования.

— Прикидываться у нас умеешь только ты, Левина, — выдавливаю из себя. — Например, хорошей подругой. Лучше бы мы и дальше играли в молчанку, — хватаю свою сумку, иду к выходу из комнаты.

Ксюша молча пропускает меня, а я торможу и оборачиваюсь.