Я ёжусь. Отворачиваюсь и дрожащими пальцами пытаюсь вбить адрес, чтобы меня забрало такси. Плевать на деньги. Я хочу поскорей уехать отсюда и больше никогда не появляться в этой части города.

Когда оказываюсь дома, стаскиваюсь с себя одежду и забираюсь под одеяло. Меня бьет крупная дрожь. Никак не получается согреться. Закрываю глаза и сразу же вижу злого Бармалея.

Страшно. До одури.

Реву в подушку. Я уже в безопасности, но всё равно ее не чувствую.

Ксюша приезжает через час после меня. Я намеренно отворачиваюсь лицом к стене. Подруга тоже меня не трогает.

На протяжении последующей недели мы обе стараемся избегать друг друга и не разговаривать.

— А вы с Ксюшей не в ладах теперь? — спрашивает меня Миша и косится в сторону Левиной, которая сидит за соседним столиком в окружении некоторых наших сокурсников.

Я чуть хмурюсь и опускаю взгляд в свой стаканчик с чаем. Хоть как-то пытаюсь согреться, но получается плохо. Осень в этом году выдалась на редкость холодной. Отопление в корпусе еще не успели включить.

— Что-то типа того, — нехотя отвечаю и делаю глоток.

Может быть, я уже давно попробовала бы первой помириться, но Ксюша так себя ведет, отчего еще больше злюсь. Показательно уводит взгляд в сторону, кривится, если всё-таки замечает меня.

Мы дружим с первого курса, а сейчас кажется, что и не дружили вовсе. Я считала и всё еще считаю ее близким мне человеком, которого не хочу терять. Но Левину это словно совсем ни капли не трогает.

— Поссорились что ли? — продолжает допытываться Миша.

Я не хочу рассказывать о том, что случилось в «Колизее» после того, как он уехал. И сама вспоминать не хочу. Но не получается. У меня на талии после встречи с Валетом образовался синяк. Не большой, но достаточно яркий, повторяющий форму чужих пальцев.

Всякий раз, когда смотрю на него, страшно и противно становится.

— Пустяки, разберёмся, — отвечаю максимально беззаботным тоном. — Сегодня всё остается в силе?

— Да. Во всяком случае, дядя про отмену еще ничего мне не говорил.

После не совсем удачного отдыха в «Колизее» я на следующий же день написала Мише, чтобы узнать, как он себя чувствует. Мы немного разговорились. На этот раз общих тем у нас оказалось чуть больше. А уже вечером мы встретились, чтобы прогуляться в центре и выпить по чашке горячего шоколада.

Я попыталась отвлечься от того ужаса, который мне пришлось пережить. Наверное, получилось. Но на черные иномарки я теперь реагирую не совсем адекватно. В каждой из них боюсь увидеть Бармалея или его неадекватного дружка.

Не знаю, как скоро у меня получиться забыть обо всем, что сучилось.

Вчера Миша напомнил, что сегодня после пар мы поедем к его дяде в редакцию.

Я страшно взволнована, но стараюсь держать свои эмоции в узде. Правда, получается не очень.

— Не волнуйся, Сафонова, всё будет хорошо. Обещаю. Дядя у меня мужик добрый и вежливый. Не откажет и поможет, — Миша мягко мне улыбается.

Не получается удержаться и я улыбаюсь ему в ответ.

Несмотря на нашу с Ксюшей ссору, я только теперь понимаю, что она скорей всего была права. После звонка Мише и нашей совместной прогулки он теперь всегда рядом со мной. Утром встречает на крыльце корпуса и провожает до остановки после пар. Ходит со мной в столовку, помогает на физре, когда мы должны заниматься парами.

Всё это очень мило. Глядя на парней, с которыми встречается Ксюша, я как-то невольно привыкла к тому, что они могут быть грубоватыми и невоспитанными. Благо ни с одним из них подруга не встречалась дольше пары месяцев.

С другой стороны, поведение Миши вполне логичное. У него интеллигентная семья, которая любит путешествовать. Миша — единственный ребенок. Естественно, мама и папа вложили в него максимум любви и знаний.

— Надеюсь, он согласится взять меня на практику.

— Согласится, — уверяет меня Миша.

Последняя пара у нас сегодня — философия. Совместная лекция, на которую мы с Мишей идем вместе. Она тянется на редкость долго. Погода за окном ужасная, меня клонит в сон. Тем не менее я усердно виду конспект и изо всех сил борюсь с тем, чтобы не зевнуть.

Когда выходим на крыльцо порыв ледяного ветра почти сразу же приводит меня в чувства. Я плотней завязываю шарф на шее и надеваю рукавицы. Они у меня самые теплые и связанные бабушкой с любовью.

— Идем? — спрашивает Миша.

Я киваю.

Сокурсник ведет меня к своему темно-синему форду и открывает дверцу со стороны пассажира. Я притормаживаю. По инерции хочется запротестовать и сказать, что я доберусь привычным городским транспортом, но вовремя прикусываю язык. Не хочу выглядеть в глазах Миши не-такой-как-все. И набивать себе цену.

Через двадцать минут мы плавно тормозим у здания редакции городской газеты.

Внутри нас ожидает вполне прозаичная офисная обстановка. Немного суетная, но вполне комфортная.