Мужчина улыбается, отчего у него на одной щеке возникает ямочка. Она вертикальная и настолько глубокая, что похожа на шрам. Мой испуганный взгляд ползет вверх и цепляется за нос. Он не ровный и явно был несколько раз сломан.

Мне становится страшно.

Неужели опять вляпалась?

— Сегодня у меня нет настроения заводить новые знакомства. Извините, — стараюсь отвечать спокойно и вежливо, а у самой сердце колотится как у кролика.

— Так давай я тебе его подниму, — мужчина еще шире улыбается и делает шаг ко мне.

Я прирастаю к полу. Почти не дышу и не моргаю.

— Спасибо, не нужно. Дайте мне пройти, пожалуйста.

Мужчина, конечно же, с места не сдвигается. Ни на сантиметр.

— Ну чё ты быкуешь, лапуль? Такой страшный?

— Нет. Просто я ни с кем не хочу знакомиться.

— Да ну ладно тебе. Со мной весело будет, лапуль. Обещаю.

Мужчина делает еще один шаг ко мне. Между нами расстояние в несколько сантиметров. Мне становится по-настоящему страшно. От незнакомца не разит алкоголем, но это вроде бы положительное наблюдение мало чем помогает.

— Меня Валетом зовут. А тебя как?

— Никак, — хмурюсь и предпринимаю опрометчивую попытку протиснуться. Конечно же, у меня ничего не получается.

Валет этот тихо посмеивается. Не так, как Миша. Совсем не по-доброму. Да и выглядит он угрожающе. Страх буквально простреливает меня насквозь.

— Ну чего ты дергаешься, лапуль? Я таких как ты здесь еще не видел. Сладенькая такая. Вежливая. Давай по красоте всё сделаем, ладно?

Его дыхание обжигает кожу на моем лице.

— Я сейчас закричу. Отойдите, — мой голос звучит жалко, тем не менее я пытаюсь оттолкнуть от себя мужчину.

Он начинает еще громче смеяться.

— А мы в туалете закроемся, чтобы тебя никто не услышал, — подсказывает решение проблемы и подталкивает меня обратно к женской уборной. — Давай-давай, лапуль. Лучше не зли меня. Я когда злой, могу очень больно сделать. Тебе такое не понравится.

Я снова оказываюсь в женской уборной.

Пячусь. Пол здесь гладкий, поэтому легко можно поскользнуться. Мне чудом удается сохранить равновесие. Вместо сердца в груди лупит тяжелый молот. Почти становится физически больно.

Валет скалится. Видит мой страх. Забавляется.

Как назло, кроме нас, здесь больше никого нет.

Я шарю взглядом по ряду умывальников. Ищу, чем можно защититься. Ничего подходящего не нахожу. Может, удастся залить ему глаза мылом для рук?

— Ну не трясись, лапуль. Я тебе денежку дам.

— Простите, но я не продаюсь. Дайте мне пройти, иначе я закричу, — говорю серьезно, но голос всё равно дрожит.

— Как это не продаешься? Все девочки здесь продаются, — разводит мужчина руками. — Одни работают в обслуге и получают за это зарплату, а другие, — он слегка прищуривается, плотоядно глядя на меня. — Получают денежку за то, что хорошо сосут и послушно раздвигают ноги. Ты умеешь сосать?

К щекам приливает жар. Я не глупая. Прекрасно знаю, что может происходить между мужчиной и женщиной за закрытыми дверями. Пусть у самой опыт нулевой. Тем не менее все эти грязные пошлости вызывают во мне неприятное душное смущение. Оно усиливает мой страх.

— Я не проститутка!

От того, что меня во второй раз за месяц принимают за нее на глаза наворачиваются злые слезы. Мне очень обидно.

— Да, ты красивая девочка, которая мне очень понравилась.

Валет подходит ко мне вплотную. Я больно вжимаюсь поясницей в ребро раковины. Не дышу. Не двигаюсь. Страх напрочь сковывает меня.

Чужие руки ложатся мне на талию и собирают ткань платья в «гармошку».

Я тяжело и нервно выдыхаю. Собираюсь с силами и толкаю мудака в грудь. Из меня вырывается вскрик. Валет с места даже не сдвигается. Я приложила все усилия, а на него это ни капли не подействовало.

Он чуть хмурится, хватает меня за плечо и разворачивает к себе спиной. Я встречаюсь в отражении зеркала с собственным испуганным взглядом.

— Отпустите!

Валет меня не слушает. Его ладони скользят по моей талии, опускаются, больно сжимают ягодицы.

Я замечаю в зеркале, как открывается дверь. На долю секунды ощущаю прилив болезненного облегчения.

Сейчас всё закончится.

Незнакомая девушка видит нас, пугается и бормоча что-то себе под нос, тут же уходит.

Я злюсь на нее. Ужасно. Хотя совсем ее не знаю. Она должна была мне помочь! Может, всё-таки позовет кого-то на помощь?

— Ну-ну, лапуль, не трясись, — Валет любовно прижимается щекой к моей щеке и смотрит на наше отражение.

От страха меня начинает подташнивать. Пытаюсь дернуться, но не получается. Меня буквально зажали в тиски.

Где Ксюша? Она должна заметить, что я долго не возвращаюсь!

Валет еще сильней вжимает меня в ребро раковины. Холодный мрамор больно врезается в живот. Он снова собирает подол моего платья, тянет вверх.

— Нет! — кричу.