Что касается его самого, то в тот момент, когда я пришла к нему в офис, я поняла, что он собирается забросить меня прямиком во тьму своего прошлого. Когда он поднял глаза от своего стола и спросил: «Ты не против пообедать в Роксбери?» – я вцепилась руками в подлокотники кресла и с силой сжала. Смит решил доверить мне свои секреты. Тут есть над чем подумать.

– Ты уверен, что хочешь этого?

– На самом деле, я должен тебя об этом спрашивать, – возразил он.

Над ответом я не раздумывала ни секунды. Мои чувства к Смиту чрезвычайно сильны, даже в те ночи, которые я проводила с Диланом.

– Да, – тут же отозвалась я, – я очень этого хочу.

Он встал из-за стола и, взяв меня за руку, провел через приемную. Мы спустились на лифте в гараж и сели в его машину. Он включил тихую музыку, а кондиционер – на максимум.

– Скажи, если замерзнешь, – обронил он, выезжая из гаража и сворачивая на дорогу.

– Не скажу. – Я посмотрела на него. – Ты же знаешь.

Выражение его лица говорило о том, что он не забыл, как сильно я люблю холод, но решил проявить заботу. Потому что был из тех мужчин, которых в первую очередь волновали потребности женщины. И доказывал мне это при каждой встрече. Вытянув руку, я положила ее на спинку сиденья Смита. Я не привлекала внимания к тому, что делаю, и ничего не говорила. Просто хотела, чтобы он ощущал мое присутствие.

Давая ему настроиться на нужный лад, я почти все время молчала. Путь до Роксбери был мне хорошо знаком, поэтому я понимала, насколько мы близко. Я ездила по этому маршруту бесчисленное количество раз, как за рулем машины скорой помощи, так и в качестве пассажира.

За несколько кварталов до места назначения обстановка начала меняться. На стенах зданий теперь пестрели граффити, на обочинах улиц валялся мусор, а на тротуарах толклись люди с тележками из супермаркетов, в которых хранились все их немудреные пожитки. Когда мы съехали с главной дороги и углубились в переплетение улочек района, я начала узнавать многие двери. Подобное навсегда запечатлевается в памяти: цвет, ручка, резьба. Обычно медики рассматривают все это, стоя на пороге в ожидании, когда впустят внутрь.

– Здесь я учился в средней школе.

Я посмотрела на кирпичное здание, на которое указал Смит, и прочитала выгравированную у входа вывеску. Это была одна из самых захудалых средних школ в Массачусетсе. Никогда бы не подумала, что такой мягкий человек, как Смит, учился в подобном заведении.

– А вот тут была моя первая работа, – продолжал он, когда мы вырулили на другую улицу и проехали мимо круглосуточного магазина. – Я выкладывал товары на полки. С трех до шести каждое утро, а по выходным смены были длиннее.

Я хорошо знала этот магазин, потому что на парковке возле него мне довелось откачивать нескольких пациентов. Смит свернул налево на ближайшем знаке «Стоп» и остановился через два квартала. Он молчал, а я на него не смотрела – не хотела давить. Заговорит, когда будет готов. По опыту я знала, что это может случиться не скоро.

В салоне повисла тяжелая тишина. С каждым вдохом я все сильнее попадала во власть эмоций. Даже холод не помогал. От волнения у меня заныли ладони, но я все равно вцепилась в руку Смита, не желая отпускать.

– Вот здесь.

Не уверена, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз что-то говорил. Возможно, несколько минут. Теперь его голос был затравленным. Хриплым. Каркающим. Раньше Смит никогда не издавал подобных звуков. Я проследила за его взглядом до дома на две семьи. Он был белым. Одноэтажным. Рядом располагалось еще несколько таких же построек.

– Здесь мы прожили дольше всего. – Смит прищурился. – Окно справа – это комната, которую я делил со Стар.

Стекло было разбито и кое-как заклеено скотчем.

– Раньше на подоконнике были кровавые отпечатки ладоней. – Его голос смягчился. – Уверен, что с тех пор они посветлели, но не исчезли полностью.

Я удержалась от вопросов – сейчас они явно были Смиту ни к чему. Потому что, несмотря на ясный день, в его голове шел дождь. Сгущались тучи. Вот-вот грянет гром.

– Там все и произошло – в ту ночь, когда моя жизнь изменилась безвозвратно.

Я переплела наши пальцы, ожидая продолжения.

– Это случилось около трех или четырех часов утра. Я не должен был работать две смены подряд, но, когда меня попросили, не смог отказаться от дополнительного заработка. – Его взгляд сделался напряженным. – Вернувшись домой, обнаружил, что дверь в нашу с сестрой комнату заперта, но в этом не было ничего необычного. С первой же зарплаты я купил замок и при переезде устанавливал его в каждом следующем жилище, потому что не доверял наркоманам, которые постоянно толклись у нас и водили дружбу с моей матерью. – Его рука переместилась на руль и вцепилась в него с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – Я не хотел будить Стар стуком, поэтому решил залезть через окно. Я стоял на улице, прижав руки к стеклу, когда заметил в комнате какое-то движение. – Смит громко дышал, и мне стало больно за него. – В тот момент я и не осознавал, что он с ней делал. Видел только Стар. Ее глаза, глядящие на меня сквозь стекло.

– О боже!