Смит пытался обратить на себя мое внимание, но я ни разу не посмотрела ему в глаза с тех пор, как проснулась. Я не готова. Я не знала, как он отреагирует. Но и избегать дальше его невозможно, тем более что я уже долгое время пялюсь на его торс.

Я медленно подняла глаза и, встретившись с ним взглядом, окунулась в глубокую зелень его радужек. Не уверена, что раньше вообще замечала, какого цвета у него глаза. Теперь они безраздельно завладели моим вниманием.

Они так отличались от голубых глаз Дилана. Как и растительность на лице. Дилан брился каждое утро, а на щеках Смита красовалась четырехдневная щетина. Дилан мог похвастаться безупречной прической, даже встав с постели, а у Смита волосы пребывали в беспорядке, словно он запустил в них пальцы и основательно взъерошил. Тут до меня дошло, что так и было. О боже.

– Доброе утро, – ответила я, подтягивая одеяло к подбородку.

Он лежал на боку лицом ко мне. Наблюдал.

– Тебя не назвать ранней пташкой, правда?

Я задумалась над его вопросом. На самом деле я считала себя жаворонком – в любой другой день, кроме сегодняшнего.

– Утро до-о-оброе, – протянула я из-под одеяла.

– Значит ли это, что сначала тебе требуется кофе?

Я понятия не имела, что это значит. В одном не сомневалась: мне нужно больше двух секунд, чтобы осмыслить происходящее, и была уверена, что не смогу это сделать, когда рядом со мной в постели лежит Смит.

– Кофе, – кивком подтвердила я.

Его рука нырнула под одеяло. Кончики пальцев поползли вверх по моей ноге. Бедру. Добрались до пупка. Как же это приятно! Как и находиться здесь. Я ожидала появления привычного чувства вины, которое залепит мне оплеуху, заставит беспокойно заворочаться желудок. Потому что, как только я по-настоящему осознаю, что натворила прошлой ночью, оно меня уничтожит.

– Есть хочешь? – спросил Смит.

Какой же у него мягкий голос! Как и прикосновение – он стал гладить мое бедро. Когда меня душит чувство вины, еда в желудке почти не задерживается – просится обратно. Но одно всегда остается неизменным.

– Я буду шоколадный торт.

Смит рассмеялся, одарив меня ошеломляюще прекрасной улыбкой. Прямо как солнечный день.

– Кофе и торт и ничего больше?

– И ничего больше.

Подавшись вперед, он прижался губами к моему лбу.

– Сейчас вернусь.

Теплый аромат его вчерашнего одеколона еще льнул к коже. Тепло – это то, что я почувствовала, стоило его губам меня коснуться. Тепло – это то, чего у меня никогда прежде не было. Теперь я не представляла без него свою жизнь.

– Спасибо, – прошептала я, когда он отстранился и поднялся с кровати.

Я наблюдала, как он идет к шкафу. Какие же мускулистые у него бедра! Какой скульптурный пресс! И руки! Невероятное тело. И член тоже. Глядя на удаляющуюся спину Смита, я вспоминала всевозможные способы, которыми он ублажал меня прошлой ночью. Даже когда страсть поглотила нас, все равно был необычайно нежным. Полная противоположность Дилану.

Я посмотрела на ту сторону кровати, где спал Смит. Мне понравилась и вмятина на его подушке, и скомканное одеяло. Заслышав его приближающиеся шаги, я отвела взгляд и, приняв сидячее положение, подтянула одеяло повыше. Прикрывшись таким образом, взяла кофе и торт, которые он мне протянул. Я попробовала кусочек, а Смит забрался обратно в постель.

– О боже, – простонала я.

Лакомство оказалось многослойным, как клубничный торт, а сам бисквит был пористым, с богатейшим вкусом.

– Ты обязан сказать мне, где это добыл.

Смит прислонился спиной к изголовью и опустил кружку с кофе на матрас. На нем были одни треники, так что я снова увидела крупным планом его торс с сексуальным островком тонких темных волос. По рукам бежали толстые вены. Больше всего мне понравились маленькие морщинки в уголках его глаз. Они становились глубже, когда он улыбался, – а в моем присутствии это случалось очень часто.

Однако, отвечая на вопрос, он оставался предельно серьезным:

– В Роксбери.

Я поднесла к губам порцию глазури:

– Это может стать моей новой палочкой-выручалочкой.

– Привезу тебе еще, когда буду там в следующий раз.

Посмотрев направо, я увидела, как он подносит кружку к губам.

– Меня с собой возьмешь?

Мы говорили об этом раньше, но тогда Смит мою просьбу проигнорировал.

– Или могу съездить без тебя, – добавила я. – Скажи название пекарни.

Он нахмурился:

– Ты не поедешь туда без меня.

– Тогда давай вместе.

Он ничего не ответил и перестал прихлебывать кофе. Замолчал. Раньше он так при мне никогда не делал.

– Смит, почему ты не хочешь, чтобы я побывала в Роксбери?

Когда он поднял на меня глаза, я прочла в них нечто невероятно знакомое. В них застыла боль, очень похожая на мою собственную.

Он запустил пальцы в волосы и потянул.

– Оберегаю свои родные места, – со вздохом пояснил он. – Не хочу слышать комментарии и не хочу, чтобы мне задавали вопросы.

– Думаешь, я бы так поступила?

Теперь Смит с напряженным выражением лица обхватил пальцами свою голову.