Я переместил руку ей на подбородок и провел большим пальцем по улыбающимся губам. Она это заслужила. Она тоже слишком хороша для меня.

– Я пришлю тебе материалы, которые моя помощница для нас подготовила, – продолжил я. – И ты скажешь, подходит тебе что-то или нет.

Светофор переключился на зеленый, и я сосредоточил внимание на дороге.

– Спасибо.

– Не за что, малышка.

– Мне нравится, когда ты меня так называешь.

Ведя машину, я не отнимал руки от лица Аликс: ладонь лежала на щеке и шее, большой палец нежно гладил кожу. Я чувствовал, что она нуждается в подобного рода утешении. «Аликс, когда же ты расскажешь мне, что с тобой случилось?» – мысленно вопрошал я.

Возможно, ей нужно увидеть Роксбери моими глазами. Посмотреть на разные места, прочувствовать их через призму моего опыта, моих описаний и сумбурных воспоминаний. Мне будет нелегко привезти ее туда, но я должен это сделать. Должен впустить ее в тот мир, иначе она никогда не сможет полностью меня понять.

Когда мы подъехали к парковке, я с неохотой убрал ладонь с ее лица и вышел из машины. Подойдя к Аликс на тротуаре, взял ее за руку, и она повела меня к столикам, расположенным под открытым небом.

Я увидел Роуз издалека. Понял, что это она, по ее пристальному взгляду, направленному на нас. Разница между подругами сразу бросалась в глаза. По осанке Роуз и манере держаться я заключил, что она именно такая, как я и ожидал. Девушки обнялись, после чего Аликс отступила и встала между нами.

– Роуз, это он, – сообщила она.

Заявление прозвучало почти как продолжение разговора, который они вели ранее, как будто встреча со мной связывала все воедино. Роуз протянула мне руку для пожатия:

– Ну здравствуй, он.

Я рассмеялся:

– Приятно познакомиться, Роуз.

Когда мы сели за круглый столик, я положил ладонь на ногу Аликс и провел большим пальцем по ее колену. Она наградила меня поощряющей улыбкой, и я не стал убирать руку.

Подошла официантка с вопросом, что мы будем пить.

– Три рюмки «Фаербола», – сказал я.

– Что-нибудь еще? – спросила она.

– И три стакана воды, – добавил я.

Официантка посмотрела на Аликс, которая не произнесла ни слова, потом на Роуз.

– С таким заказом сложно поспорить, – произнесла Роуз.

– Поможет избавиться от неловкости, – объяснил я, когда официантка отошла от нашего столика.

– Нравится мне такой подход, – призналась Роуз.

– Подожди, пока я расскажу тебе об озере Тахо, – сказала Аликс, касаясь ее руки. – Он везет меня туда.

Взгляд Роуз переместился на меня.

– Впечатлена.

– Я не для того это делаю. – Мои пальцы скользнули по внутренней стороне бедра Аликс. – Мы с тобой в одной команде и оба желаем для этой девушки самого лучшего. – Говоря это, я смотрел на Аликс, хотя мои слова предназначались Роуз. Я хотел сказать ей кое-что, глядя прямо в глаза, поэтому поймал ее взгляд и объявил: – Я никогда не причиню ей вреда, даю слово.

Роуз облокотилась о край стола:

– К твоему сведению, ее бывший говорил то же самое.

– Роуз, – прошипела Аликс.

Это было предостережение, которое не укрылось от моего внимания.

– Я вот что имею в виду: ты даешь обещание, которое, возможно, не сумеешь выполнить, – уточнила Роуз.

Мне все равно, кто был в жизни Аликс до меня и что обещал. Я – не он. Пристально глядя на Роуз, я объявил на полном серьезе:

– Я хочу быть ее солнечным днем.

Выражение лица Роуз изменилось. Смягчилось. Другие бы этого не заметили, но не я. Она медленно перевела взгляд на Аликс и вынесла свой вердикт:

– Он мне нравится.

Возможно, она не до конца мне поверила, но непременно изменит мнение. Я сделаю все, чтобы ее переубедить.

Наши дни

Примерно через неделю после ужина с Роуз – в тот вечер Смит официально завоевал расположение моей лучшей подруги – он пригласил меня на обед в свой офис. Прошло не так много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я ночевала у него дома всего два дня назад.

Поскольку Роуз упомянула, что бывший парень причинил мне боль, я ожидала, что Смит спросит о нем. На этот случай следовало подготовить историю, которая показалась бы убедительной для человека, привыкшего изо дня в день распознавать ложь. Говорить Смиту правду нельзя. Во всяком случае, если хочу, чтобы все продолжалось так, как есть.

В последующие дни осознание того, что Смит совсем не похож на Дилана, укрепилось еще больше. Он не давил, не задавал много вопросов и позволял мне открываться в собственном темпе. Благодаря его терпению я постепенно вводила его в свой мир, пропуская все дальше.