— Первые сорок восемь часов критически важны в делах о пропавших без вести. Обычно именно в этот период люди находятся — просыпаются после пьянки, ищут мелочь, чтобы позвонить с таксофона, понимают, что заночевали не там, где следовало, и спешат домой.

— Это не похоже на Перл, — возразил я, поднимаясь с пола. — Она не из тех, кого вы описываете.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Поскольку эти сорок восемь часов уже прошли, я бы сказал, что ситуация выглядит несколько серьёзнее. Мы с командой начнём с того, что восстановим её маршрут. — Детектив наклонился вперёд, потирая руки, словно вымывая их под краном. — Мы разошлём уведомление, чтобы все местные и государственные службы знали о её пропаже. Поговорим с сотрудниками автовокзала и отеля, со всеми, кто может быть причастен. У меня есть ваши номера, и я свяжусь с вами, когда появится информация.

Желудок скрутило в чертовски тугой узел, я обхватил его руками, пытаясь унять боль.

— Как вы думаете, что с ней случилось?

Он покачал головой.

— Я не могу строить догадки.

— Вы найдёте её?

Я не решался задать этот вопрос в присутствии бабушки, но нам нужны были ответы.

И надежда.

— Я занимаюсь этим уже много лет, — опустил взгляд детектив. — Каждое дело уникально, и многие до сих пор меня удивляют.

— Что это значит, детектив?

Его взгляд стал пронзительным, когда он ответил:

— Прошло уже больше четырёх дней без каких‑либо новостей. Статистика сейчас не в вашу пользу.

— У неё было всё, — сказала бабушка, и в её голосе явственно звучали эмоции. — Переезд в Нью‑Йорк, карьера на Бродвее. — Она промокнула глаза салфеткой. — Перл шла к успеху, делала себе имя.

Он нетерпеливо кивнул и встал с дивана.

— Мы сделаем всё, что в наших силах.

— Я не понимаю, — повысил я голос, хотя старался сохранять спокойствие. — Как человек может просто исчезнуть?

Детектив вздохнул, как будто эта работа его изматывала, а мешки под глазами лишь подтверждали это.

— Ответственность может сделать человека или сломать его, и у Перл на плечах было немало груза. Может, её чаша переполнилась, и она взяла дело в свои руки. Может, кто‑то позавидовал её успеху. А может, я вообще не прав. Мы выясним… — Он снова шумно выдохнул. — А зачастую — не выясняем.

Детектив протянул мне свою визитку.

— Звоните, если вспомните что-то ещё.

Я взглянул на нижнюю часть карточки, где было напечатано имя детектива О’Коннелла, адрес полицейского участка и его прямой номер, и сунул её в карман. Когда я поднял глаза, он уже выходил за дверь.

— Эш… — прошептала бабушка.

Она сжалась в углу дивана, её тело казалось размером с небольшую подушку.

Я мог лишь представлять, какие мысли сейчас роились в её голове.

Перл была её жизнью.

Бабушка во всём полагалась на внучку, в том числе и в оплате их общего дома.

— Мы найдём её, — тихо сказал я.

Нам обоим нужно было услышать эти слова по совершенно разным причинам, но любовь была тем, что нас объединяло.

— Он не выглядел убеждённым.

Я сделал несколько глубоких вдохов, стараясь сдержать эмоции, чтобы бабушка их не заметила. Мне нужно было быть сильным ради неё, даже если самому хотелось развалиться на части.

— Он не знает её так, как мы.

Я провёл с этой девушкой два полных года в колледже, не было ничего, чего бы я о ней не знал. Перл не могла быть настолько подавлена своим будущим, чтобы просто уехать. Она бы позвонила или оставила бы другую записку.

Сказала бы нам, что ей нужен перерыв.

Я был в этом уверен.

Но по какой‑то странной причине слова детектива снова и снова звучали в моей голове, и я не мог их остановить.

«Ответственность может сделать человека или сломать его, и у Перл на плечах было немало груза».

Это было то, что я всегда говорил о ней.

Но это всё равно не объясняло случившееся.

Керри

Рональд простил меня.

Точно как сказал тот человек по ту сторону стены.

Я не знала, сколько времени на это ушло. Я потеряла счёт дням и бесконечным обгрызенным ногтям.

Я только знала, что после долгих унижений и мольб он принял мои извинения.

Затем свет снова включился.

На лестнице для меня оставляли еду, мне снова дали бумажные книги.

Его игры возобновились, как будто и не было никакой паузы.

Когда я звучала так, будто мне нравится игра, когда была мокрой, а ему не приходилось использовать свою слюну, Рональд наполнял мои тарелки едой с избытком.