Мне нужно было ощутить ее вкус во рту, смаковать его так долго, как только смогу.

Я скользнул в нее двумя пальцами, двигая их туда-сюда с той же скоростью, что и ртом. Я ласкал ее клитор, скользил взглядом по ее телу, наблюдая, как с каждым толчком выгибается ее спина, как двигаются ее бедра.

Волосы Уитни ниспадали ей на грудь, уличный свет подчеркивал красоту ее кожи.

Видение, от которого я никогда не смогу избавиться.

Я глотал капли, стекавшие с ее киски, наслаждаясь ее вкусом, и как раз в тот момент, когда я почувствовал, что Уитни начала приближаться к оргазму, она заскользила вниз по моему торсу.

Она выдохнула:

— Теперь ты мне нужен.

И оседлала мою талию, мой член тут же погрузился в нее.

— Уитни... — прошипел я, хватая ее. — Твою мать, ты такая мокрая.

Уитни приподнялась у меня на коленях, и ее киска обхватила мой член, сжимая его.

Если бы я попытался сделать хоть одно движение, Уитни бы тут же меня остановила, поэтому я выпрямился, не сводя с нее пристального взгляда, и наблюдал, как эта изысканная женщина занимается со мной любовью.

Она опустилась к основанию моего члена, описывая круговые движения, а затем поднялась к кончику. Я обхватил ее, прижимая к себе так близко, как только мог, обволакивая так, что чувствовал самые глубокие, самые интимные ее части.

— Калеб, — прорычала она, прижимаясь губами к моим губам, вдыхая с каждым вдохом. Я скользнул вниз рукой, касаясь ее клитора, и услышал ее крик: — Да-а-а!

Ее бедра покачивались надо мной, киска сжималась все сильнее с каждым толчком. Она дразнила мой оргазм, с каждым погружением приближая его.

И когда я наконец услышал: «Я сейчас кончу», я начал взрываться.

Ее движения ускорились, и Уитни простонала:

— А-а-ах!

Вот тогда я потерял контроль и начал покусывать ее шею, после чего нашел губами ее губы. В ту секунду, когда наши губы соприкоснулись, я выдохнул:

— Детка. — И излился в нее.

Я сжимал ее изо всех сил, пока она преодолевала дрожь, пробегавшую по нашим телам, и каждый толчок только усиливал наши объятия.

Когда Уитни, наконец, успокоилась, то осталась лежать на мне, наши мокрые от пота грудные клетки соприкасались, дыхание было синхронным.

— Уитни...

Все еще прижимаясь ко мне, она прошептала:

— Я знаю.

Эмоции переполняли меня от этих простых признаний, от того, как наши пальцы впивались в кожу друг друга. Несмотря на то, что в комнате стояла тишина, мы обменивались словами, которые я никогда раньше не слышал так громко.

Несмотря на то, что Уитни провела прошлую ночь с Эмили, празднуя свой последний вечер в Бостоне, я отвез ее в аэропорт. Альфред укладывал ее вещи в багажник, а она забралась на заднее сиденье, и я обнял ее за талию, притянув как можно ближе.

Уитни поцеловала меня и положила голову мне на плечо, и меня тут же окутало ее тепло.

— Привет.

Я задержался на минуту, чтобы вдохнуть ее аромат, закрыв глаза и прижавшись губами к ее волосам. Даже ее шампунь пах кокосами.

— Ты готова к этому?

— Уверена, что забыла все упаковать, — Уитни повернула голову, чтобы посмотреть на меня. — Да... но нет.

По ее голосу я понял, что она плакала.

Последние четыре недели я думал об этом моменте, о том, что почувствую, когда мы наконец окажемся здесь, как тяжело будет смотреть, как она уходит. Теперь, когда день настал, когда отсчет пошел на минуты, это казалось непостижимым. Что, когда я сегодня лягу спать, мои руки не будут обнимать ее, а вместо этого будет холодная, пустая сторона кровати.

И так будет в течение следующих двенадцати месяцев.

— Это так тяжело, — прошептала Уитни, прервав долгое молчание.

Я прижался носом к ее щеке, боковым зрением отмечая аэропорт.

— Я знала, что будет трудно, но не ожидала, что буду чувствовать себя так. — Ее тон стал напряженным, давая понять, что не за горами слезы. — Сначала Эмили. Теперь ты.

Я крепче прижал ее к себе, и Альфред въехал в аэропорт, делая необходимые повороты к терминалу вылета. Он припарковался у обочины, где оставил ее вещи, а затем открыл дверцу Уитни и вернулся на водительское сиденье.

Она подала мне руку и помогла спуститься на землю, и вскоре мы уже стояли на узком тротуаре, переплетя пальцы.

Ее великолепные глаза наполнились слезами, и каждая капля разбивала мое гребаное сердце.

— Я не знаю, как это сделать, Калеб, — замолчала Уитни, прикусив дрожащую губу. — Все, что я хочу сказать, кажется неправильным.

Когда она вдохнула, я обхватил ладонями ее лицо, прижался губами к ее губам, ощущая соленый вкус от того, что мне в рот попали слезы.

Когда я отстранился, ее глаза рассказали мне свою историю.

— Я запала на тебя. Не споткнулась, не приземлилась на руки и не ободрала коленку. То есть совершенно, безоговорочно, по уши... влюбилась.