За исключением пункта в самом низу, который она добавила без моего ведома.

«НАВЕСТИТЬ УИТНИ В ПЕРУ».

Именно в этот момент я понял, что она не вернется.

— Чем я могу помочь? — спросил Альфред.

Я сглотнул, сделав несколько вдохов, и вытер лицо.

— Ты можешь увезти меня на хрен отсюда.

— Сию минуту.

Я прижал листок к груди, наблюдая за Бостоном через стекло заднего сиденья, а затем опустил окно. Летний воздух обдувал мое лицо теплом, но дул легкий ветерок.

Совсем как тот самый ветер.

Тот, который я почувствовал на финише.

Но на этот раз я вспомнил темноту, и это причинило мне больше боли, чем что-либо другое.

Говорят, что лучше любить и потерять, чем не любить вообще.

Вот только они никогда не испытывали такой боли, как моя...

Уитни

15 апреля 2013 года

— Как тебе удается, чтобы все выглядело так чертовски мило? — спросила моя подруга Эмили, стоя в дверях моей спальни. — Как, например, эта шапочка, в которой мои уши торчат, как у слона.

— О, прекрати, — я заправила джинсы в угги, поправила воротник своего просторного свитера и встала перед зеркалом в полный рост. — Ты воплощение привлекательности.

Из моей растрепанной косы выбилось несколько волосков, и я спрятала их обратно под розовую бейсболку «Ред Сокс».

— Теперь я знаю, что ты пьяна.

Я рассмеялась, смахнув упавшие на щеку крошки туши.

— Даже близко нет.

— Ты почти готова?

Когда я кивнула, Эмили добавила:

— Я возьму свою сумочку. Встретимся на кухне.

— Я буду там через две секунды.

Она ушла, а я в последний раз оглядела себя, убедившись, что топ сидит достаточно низко, а джинсы не выглядят нелепо с сапогами. Удовлетворенная, я перекинула сумку через плечо и встретила Эмили на кухне, и мы, взявшись за руки, направились к лифту.

Поскольку бар, в который мы собирались пойти, находился в районе Бэк-Бэй, а мы жили в Вест-Энде, недалеко от моей работы в «Масс Дженерал», мы поехали на поезде. Там было полно народу, и мы с Эмили втиснулись в небольшой проход у одной из дверей.

— Слава Богу, — вздохнула Эмили, когда мы вышли на нашей остановке. — Я уверена, что мужчина рядом с нами пытался заглотить меня своей подмышкой. И скажу тебе, запах был не из приятных. Совсем.

— Мы возьмем тебе пива, и ты обо всем забудешь.

Ее светлые волосы хлестали меня по лицу, пока мы поднимались по лестнице на станции и спешили по людному тротуару в бар. Мы стояли у входа, высматривая Фиону и Ребекку (медсестер, с которыми я работала в больнице), и я заметила их за столиком в центре зала.

— Боже мой, в городе сегодня так оживленно, — сказала я, обнимая Ребекку.

— Конечно, так и есть. На меньшее мы и не могли рассчитывать, — ответила она. — Ты огляделась тут? Это безумие.

Нам с Эмили повезло, что наши девочки жили в этом районе города и постоянно приходили в этот бар, уболтав одну из официанток, с которыми они были в дружеских отношениях, зарезервировать для нас столик.

Мы с Фионой поцеловались в щечки, и я села на один из свободных табуретов рядом с Эмили, пиво уже ждало нас на высокой столешнице.

— Народ, вы крутые, — сказала я, поднимая холодную бутылку в воздух и ожидая, что они сделают то же самое.

— За день марафона, — сказала Ребекка, и мы все чокнулись и сделали по глотку.

— Боже правый, — простонала Эмили, оглядываясь по сторонам. — Это место улетное. Держу пари, сейчас мы могли бы продать этот столик за тысячу долларов.

— Вы продаете? — услышала я мужской голос.

Я повернула голову вправо, где прямо за нами с Эмили стоял рыжеволосый парень.

— Вы покупаете? — ответила Эмили.

Рыжий достал бумажник и пересчитал купюры.

— У меня с собой около семисот.

Он приложил ладонь рупором ко рту и крикнул:

— Эй, Калеб, у тебя есть с собой налик?

Я посмотрела в ту сторону, куда кричал рыжий, и увидела, что мужчина, стоявший в конце очереди за стойкой, повернулся на звук своего имени и теперь смотрел на нас.

Глаза Калеба были такими ярко-голубыми, что я увидела их издалека.

Рыжий помахал ему рукой, и Калеб заглянул в свой бумажник и остановился, как только подошел к другу.

— У меня около тысячи, — ответил он. — А что?

Как только последнее слово слетело с его губ, наши глаза встретились, и я попала в плен невероятно сексуального взгляда этого красивого мужчины. Он безоговорочно обжег все мое тело.

Несмотря на то, что по моему лицу прокатилась волна жара, я застыла.

И вдруг связь между нами прервалась, поскольку Эмили сжала мою руку и сказала:

— Мы продаем эти ужасно неудобные места за семнадцать сотен долларов? — она распахнула глаза, оглядела каждую из девушек, а затем повернулась ко мне, давая понять, что это ее предпочтение, — или мы посидим здесь всего час, а потом уйдем, как и планировали с самого начала?