Я снова поцеловал Уитни, проглатывая ее признание, и каждый слог усиливал напряжение, сжимавшее мою грудь.

— Когда мы увидимся?

Я покачал головой, не зная ответа.

Перелет на такое расстояние в положении, которое все еще причиняло мне столько боли, я не мог себе представить в тот момент. Если я дам ей приблизительный ответ, то хотел бы быть в состоянии его выполнить. Я не был тем парнем, который болтает фигню и отказывается от своих слов.

— Но ты обещаешь, что мы еще увидимся?

Когда я промолчал, она добавила:

— Скажи эти слова, Калеб. Мне нужно их услышать.

— Да, — кивнул я. — Обязательно.

Уитни встала на цыпочки и заключила меня в объятия, сзади уцепившись руками за мою рубашку.

— Тебе нужно быть там осторожной, — сказал я. — Эти деревни — не «Масс Дженерал».

— Конечно.

Я обнял ее так крепко, что не был уверен, сможет ли она дышать.

— Если я не смогу быть рядом, чтобы защитить тебя, мне нужно знать, что с тобой все в порядке.

— Со мной все будет в порядке — это я могу пообещать.

Когда я завладел ее губами, почувствовал, как у нее задрожали руки и живот.

— Детка, ты сделаешь удивительные вещи для этих стран. Я так невероятно горжусь тобой.

— Если бы не ты, мне бы не хватило смелости поехать. И кроме этого, — она коснулась места над моим сердцем, — это самый большой подарок, который ты мне сделал.

Я приподнял ее пальцы, целуя каждую костяшку.

— Я попросил Альфреда положить кое-что в твою сумку. Небольшое, ничего экстравагантного.

Я поднес руку Уитни к своему лицу, и моих губ коснулась мягкость ее кожи.

— Поскольку твой дневник был заполнен городами, которые ты хотела увидеть, я подарил тебе другой, для мест, которые ты посетишь. Пиши о своих впечатлениях, о красоте, которую ты увидишь, пока будешь там.

У меня что-то сжалось в животе.

— Может быть, когда-нибудь я прочту эти слова.

— Калеб... — Уитни схватила меня за плечи и уткнулась лицом мне в шею.

— Я не хочу тебя отпускать. — Меня переполняли эмоции. — Я хочу поцеловать тебя завтра утром, когда ты будешь спать у меня на груди, и убрать с твоих щек длинные волосы.

Чувство подступило к горлу, зародилось там, не проходя дальше.

— И вечером я хочу приготовить для нас ужин, а после этого ты заберешься на меня и подаришь мне свое прекрасное тело.

— О Боже, — зарыдала она.

Я ослабил хватку, отстранив ее назад, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Я люблю тебя, Уитни.

Слезы достигли ее подбородка и не прекращались.

— И я люблю тебя, — Уитни крепко обняла меня, и теперь все ее тело сотрясала дрожь.

Я обхватил ладонями ее лицо, изучая взгляд, который знал так же хорошо, как свой собственный.

— Когда я встретил тебя в отделении неотложной помощи, твои карие глаза были единственным, что вселяло в меня надежду, — произнес я и прижался носом к ее носу. — И когда смотрю на тебя сейчас, это все, что вижу.

— Я молюсь, чтобы эта надежда была достаточно сильной, чтобы мы прошли через это.

Я поцеловал ее в последний раз и срывающимся голосом тихо сказал:

— Прощай, Уитни.

Она покачала головой.

— Я не могу сказать тебе это в ответ, это слишком больно.

Уитни собрала свои вещи, которые Альфред положил на тротуар, и направилась к терминалу. Когда она была всего в нескольких шагах от двери, обернулась, глядя на меня полными слез глазами. Подняв руку, Уитни помахала мне и послала воздушный поцелуй, после чего направилась ко входу.

— Не уходи, — прошептал я, когда она вошла. — Уитни, не оставляй меня.

Но она продолжала идти, исчезая за тонированным стеклом.

Я пятился, не отрывая взгляда от входа, пока не почувствовал, что позади меня стоит внедорожник — все ждал, что Уитни выйдет из терминала и снова бросится в мои объятия. Я вглядывался в лица всех, кто проходил мимо, и с каждым разом надежда росла, пока я не понимал, что это не она.

Не знаю, сколько я там простоял, но в какой-то момент забрался на заднее сиденье и закрыл дверь, уставившись в одну точку.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? — спросил Альфред.

— Через минуту. Я хочу посмотреть, не передумает ли она.

Я продолжал смотреть.

Надеясь.

— Калеб, — сказал Альфред, — не думаю, что она вернется.

Я ударил рукой по сиденью перед собой, вцепился в обивку и затряс ее.

— Но я люблю ее, Альфред! Я люблю ее, и она, черт возьми, уезжает! — я ударил по сиденью кулаком. — Черт возьми!

Эмоции, наконец, подступили к горлу, обжигая глаза.

Альфред сжал мою руку.

— Думаю, она оставила тебе что-то на своем сиденье.

Я не заметил сложенный листок бумаги, на котором было написано мое имя. Когда я открыл его, там был список целей, которые Уитни составила, когда я выписался из больницы. За время, проведенное вместе, мы поставили галочки у каждой строчки, выполнив все цели.