Фамильяры связаны со своими суперами, магические узы продлевают и укрепляют их жизнь. Но фамильяров можно убить. Такое случается.

Скрученная этой ужасной мыслью, я посылаю Нерону еще сил и заставляю ноги двигаться еще быстрее, хотя легкие горят, а тело будто сжигает само себя изнутри.

Далекий вой пронзает ночной воздух. К нему присоединяется второй, третий. Эти звуки невозможно спутать ни с чем. Это боевые кличи.

Я ошеломлена. Ликантропы идут мне на помощь. Несмотря на то, что я отказала Кейну, он позвал их. Всхлипываю на бегу.

Острая режущая боль пронзает живот; этот приступ куда сильней предыдущих, и я едва не спотыкаюсь о собственную ногу под его натиском.

На долю секунды проскальзываю в голову Нерона, но этого достаточно, чтобы понять, что он смертельно ранен.

Глотаю крик.

Нет.

До того как он стал Нероном, он был Фероксом. Одна душа, разные тела. Когда я нашла его в Риме, я поклялась лелеять и защищать пантеру до конца моей жизни.

И я собираюсь сдержать это обещание. Я сдержу его.

Держись, Нерон, – говорю я ему. – Я скоро буду.

На то, чтобы выдумать сложное заклинание, меня не хватает. Так что ограничиваюсь простым. «Сделай меня быстрой, как ветер», – мысленно приказываю своей магии. Я и так неслась что есть мочи, но теперь ускоряюсь еще больше, чувствуя запредельное напряжение мышц и сухожилий. Ветер бьет и в спину, и в лицо, мне кажется, что я слилась с ним в единое целое. Следом за лентой моей магии пересекаю границу, разделяющую земли оборотней и ведьм.

Наверное, я уже близко.

Снова смотрю глазами Нерона, пытаясь сосредоточиться, невзирая на выматывающую боль и холод, уже сковывающий тело моего фамильяра.

Против пантеры по меньшей мере пять суперов – ведьм, судя по всему. Две кажутся мне смутно знакомыми, но точно не скажу. Кошки видят все по-другому, да и ночь многое скрывает. Но я чую, что на земле лежат еще двое. Запах их крови витает в воздухе.

Пара суперов смотрит куда-то поверх Нерона – видимо, они ищут меня.

– Ведьмы все нет?

– Нет, но она идет. Ты же видела ее магию. Она знает, что ее фамильяр ранен.

– К черту ее, я ранена.

Пока они ругаются, я возвращаюсь в свой разум и посылаю Нерону еще силы. Похоже, они напали на моего фамильяра, чтобы выманить меня.

Ветер треплет волосы, из глаз текут слезы, но под горем и страхом во мне закипает ярость, древняя, жестокая и нетерпеливая. Чувствую, как эта ярость вливается в собирающуюся на моих ладонях силу. Те гребаные ведьмы помечены.

Лента магии, летящая впереди, резко останавливается. Я не вижу своего фамильяра, но замечаю обступивших его ведьм. В воздухе над ними парит несколько магических шаров, освещая фигуры.

– Вот она!

Не знаю, кто именно это воскликнул, но я уже отвожу руку, готовясь метнуть сгустившуюся на ладони силу.

– Взорвись, – приказываю я.

И бросаю.

БУМ!

Взрыв сотрясает воздух, разрывая круг ведьм, вижу скорчившегося на земле Нерона и едва не падаю, такую боль причиняет мне один лишь его вид.

Заставь их заплатить.

Ледяной голос Мемнона полон гнева.

Магия течет по руке в ладонь.

– Взорвись!

Я швыряю заклятье в ведьм, не заботясь о том, что могу поотрывать им руки и ноги.

Сила взрывается в воздухе, отбрасывая врагов еще дальше от моего фамильяра. Кто-то кричит, на ком-то загорается одежда. Вижу, как одна женщина лихорадочно пытается сбить пламя.

Ярость, неземная ярость бушует в моей крови. Голодная, злобная часть меня хочет прикончить каждую тварь, прикончить медленно и жестоко, но взгляд мой падает на Нерона, и я забываю обо всем прочем.

Пантера мешком лежит на земле. В темноте я смутно различаю только блеск крови на его шерсти.

Не могу дышать от боли, как физической, как и душевной.

Подбегаю к Нерону, падаю рядом с ним на колени – прямо в лужу остывающей крови. На первый взгляд мой фамильяр выглядит мертвым. Слишком уж он неподвижен. Однако, проскользнув по нашей связи в его голову, я чувствую, что он еще здесь. Только вот мгновение спустя на меня обрушивается вся тяжесть его боли. Это не просто мука; это предсмертная агония.

Прикусываю губу, проглатывая всхлип.

– Ну уж нет, ты не умрешь у меня на руках. Vekahi.

Исцелись, – шепчу я на сарматском, прижимая ладонь к окровавленной шкуре пантеры. Моя магия, густая, как мед, проникает в тело фамильяра.

Трудно ощутить, что она там лечит, но мне кажется… кажется, что страшная рана, рана, которая должна была прикончить его, затягивается. Хотя, возможно, я просто слишком сильно на это надеюсь.

Глажу пантеру по морде, и Нерон тихо фыркает.

– Все хорошо, большой мальчик, – уверяю его. – Я с тобой. Ты не умрешь.

Рука ползет по спине фамильяра – и натыкается на листок бумаги… и гвоздь.

Записку буквально пригвоздили к плоти Нерона.

Руки трясутся от переполняющей их силы. Взор застилает красное. Красное, как кровь, красное, как боль, красное, как ярость.