А когда Мемнон бросает на меня взгляд и губы его кривятся в улыбке, я понимаю, что мой приказ не имеет значения. Он припас козырь в рукаве.

– Полагаю, Селена не поведала тебе о нашем прошлом? – Колдун вновь поворачивается к Кейну. – Наша любовь длится уже две тысячи лет. Хочешь потягаться с этим, волк? Мы с моей родственной душой пережили такие ужасы, какие тебе и не снились.

– Думаю, у меня куда больше шансов, чем у такого ничтожества, как ты, – рычит Кейн.

Мемнон делает шаг к нему, нависая над оборотнем.

– Правда? Потому что мне показалось, что я слышал, как она ответила «нет» на твое предложение, но, может, мои уши и…

Кулак Кейна взлетает, врезается в скулу Мемнона, и голова колдуна откидывается.

О черт.

Секунду Мемнон так и стоит, перекошенный. Потом выпрямляется. Из уголка его рта течет тонкая струйка крови. Колдун улыбается, отчего его шрам растягивается – и это придает мужчине зловещий вид.

– Глупый маленький щенок. И думать не смей воровать чью-то половинку.

Кейн бьет его снова.

Мемнон охает, отшатываясь. Оборотень кидается на него, валит колдуна на землю. Кулак Кейна снова и снова врезается в лицо колдуна. А Мемнон принимает удары, даже не удосуживаясь защищаться.

– Кейн, прекрати!

Кейн поднимает голову и рычит. Альфа в нем возмущен моим приказом. Однако он все же разжимает кулак, тяжело дыша.

Лицо Мемнона – сплошное кровавое месиво, и от этого зрелища несказанный ужас пронзает меня.

Я в порядке, маленькая ведьма. Исцеление уже идет.

– Почему он не сопротивляется? – спрашивает Кейн, не отрывая взгляда от Мемнона. – Я же знаю, ублюдку нравится драться.

Это правда, – говорит Мемнон по нашей связи. Судя по всему, моя родственная душа более чем удовлетворен – несмотря на то, что из него только что выбили все дерьмо.

Осторожно подхожу к этой парочке. Возбуждение не отпускает, а драка, честно признаюсь, нисколько не облегчила зуд между ног. Даже наоборот.

– Потому что я сказала ему этого не делать, – говорю я оборотню. Моя магия сама собой выскальзывает из меня и прижимается к ранам Мемнона, полностью игнорируя сбитые в кровь костяшки Кейна. – Но если ты продолжишь его бить, я позволю ему дать тебе сдачи, и, Кейн, – добавляю я тихо, – тебе это не понравится.

Ликан переводит взгляд с меня на колдуна.

– Значит, теперь он тебя слушается? – Он слезает с Мемнона.

Колдун садится, вытирает с лица кровь, еще не смытую моей магией, кладет руку на согнутое колено, чуть откидывается назад. В глазах его прыгают озорные искры.

– Ты ему скажешь или это сделать мне? – спрашивает он меня с несколько странноватым ликованием для того, кого только что избили.

– Мемнон, – предостерегаю я.

Ну и почему весь этот разговор должен происходить, когда я в стельку пьяна и отчаянно нуждаюсь в оргазме?

– О чем он, Селена? – спрашивает Кейн.

Из глаз человека на меня смотрит волк.

Чары-кошмары.

Нутро переворачивается, когда я признаюсь:

– Мемнон привязан ко мне.

В глазах оборотня мелькает неуверенность.

– Ты имеешь в виду ваши… узы?

– Узы родственных душ не принудили бы меня ни к чему, – отвечает Мемнон. – Несколько ночей назад мы создали новую связь, однако…

До Кейна наконец доходит.

– Ты связала его? – в ужасе выдыхает он.

У меня скручивает желудок. Я стала другом стаи именно потому, что не дала сотворить связующее заклятье. И меня явно не красит тот факт, что спустя пару недель я сама связала кого-то.

Кейн смотрит на меня так, словно видит впервые. Смотрит как на плохого парня.

Мемнон встает, заслоняет меня.

– Не смотри на нее так, – в голосе его звучит угроза.

– Но зачем? – Кейн обращается ко мне, полностью игнорируя Мемнона.

Однако колдун все равно отвечает:

– Я сам попросил ее об этом. Я хочу вернуть доверие, которое нарушил.

Кейн в ужасе переводит взгляд с Мемнона на меня. Не могу сказать, что сейчас творится в голове ликана, но, видит Богиня, я все равно сейчас слишком пьяна, чтобы реагировать адекватно.

Еще одна волна желания омывает меня, и с губ срывается тихий стон.

Ох. Пьяна и возбуждена. Клюка Старухи, я слишком, слишком возбуждена, чтобы вести этот разговор.

Ноздри Кейна раздуваются, он отводит взгляд, а Мемнон, напротив, смотрит на меня в упор, приподняв бровь: черт, мы все отлично понимаем, что я сейчас – одна сплошная пульсирующая эрогенная зона.

– Так, – говорю я, чуть наклонив голову. – Что ж, Кейн, все было очень мило. Мы обязательно еще поболтаем. А сейчас мы с Мемноном уходим, – это я произношу, повернувшись к колдуну.

Мемнон тут же шагает ко мне. В глазах его – триумфальный собственнический блеск.

Кейн ищет мой взгляд.

– Селена…

В его голосе слышится боль, и это ранит меня.

Ничего этого я не хотела. Ни соперничества, ни встречи с Кейном, ни даже возбуждения. Все это моя вина, но я не хотела, чтобы вечер завершился столь плачевно.