Рядом с ней стоит Ольга в викторианском платье, ее пышная прическа совсем растрепалась, высокий воротник платья распахнут, нескольких пуговиц не хватает – и это не единственная недостача. Регистр Последних Слов, книга, куда Ольга записывает последние слова умирающих, сегодня тоже отсутствует. Глаза девушки слегка остекленели от ведьминого пунша; она рассеянно теребит корсет на спине, словно хочет ослабить шнуровку.
Еще одна волна желания накатывает на меня, на сей раз куда более настойчивая; я сжимаю стакан так, что костяшки пальцев белеют, а пульсация между ног едва не срывает с моих губ стон.
Мэй, ведьма с бледной кожей и высокими широковатыми скулами, смотрит на Ольгу.
– Вы, дамы, можете делать что хотите, – говорит она, – а я иду охотиться на волков. Хочу, чтобы меня съели, как гребаную Красную Шапочку.
– О, я в деле! – восклицает сидящая рядом со мной Сибил.
– В каком деле? – удивленно переспрашиваю я, поскольку не очень слежу за разговором.
Оттягиваю низкий вырез своего атласного платьица. Всего пару часов назад оно казалось мне легче легкого, но сейчас разгоряченная кожа слишком чувствительна, и платье невыносимо натирает ее.
Другие ведьмы вокруг уже начали раздеваться, разбрасывая верхние слои костюмов по надгробиям.
Сибил рассеянно трет щеки. Крылышки трепещут за ее спиной.
– В деле траха с ликантропом.
Я вся внутренне напрягаюсь. «Траха». Ох. Богиня, сколько эспиритуса они бухнули в пунш в этот раз? Похоже на неудачное приворотное зелье…
Болтаюсь в тумане собственных мыслей, а потом с трудом выныриваю, возвращаясь к разговору.
– Подожди, что? Но оборотни… они же все еще в изоляции.
Сибил сводит большой и указательный пальцы.
– Они сейчас чу-у-уточку, самую чу-у-уточку дикие. И все. Сейчас же не полнолуние.
Язык у нее тоже чу-у-уточку заплетается.
Кожа моя горячая, жутко горячая, и даже прохладный ветер не может остудить ее.
– Когда я говорила насчет плохих решений, я не это имела в виду! – снова ежусь. Чертова пульсация. Мне хочется рыдать от растущих внутри ощущений, требующих всевозможного… трения.
Сибил оглядывает меня с головы до ног. Щеки ее пылают.
– Думаю, тебе тоже нужно поохотиться на волка, Селена. Или найти себе симпатичную ведьму. Пунша ты выпила немало.
Сглатываю, трясу головой, спрыгиваю с надгробия. И пунш сразу бьет мне в голову. Ну и не только. Стою, пошатываясь.
– Священная Седмица, – хрипло выдыхаю я. – Ликаны все еще соблюдают ее. И есть еще этот… фей.
Если оборотни прогнали его, он, наверное, все еще бродит по Вечному лесу.
– Ой! – взвизгивает Ясмин. – Думаешь, он где-то рядом? Я хочу на него посмотреть. Фейри такие милые.
– Ищи, если хочешь выйти за него замуж и получить кучу извращенного секса, – Сибил непристойно ухмыляется. – Очевидно, ему нравятся девушки в белом, так что твой костюм мумии, наверное, подойдет, – и она бесцеремонно запихивает грудь Ясмин обратно под бинты.
Пока Сибил и Ясмин обсуждают тонкости становления похищенной невестой, я ерзаю, крепко сжимая ноги. Желание нарастает. Богиня, я действительно слишком много выпила. О чем я только думала? Я уже не справляюсь с похотью. Вообще не справляюсь. Я была дурой, если считала, что способна сдержаться. Желание переросло в болезненную потребность.
Est amage, я чувствую твою боль…
Мемнон, – охаю я.
Казалось бы, его голос должен меня раздражать. Но нет, напротив – моя похоть, похоже, нашла свою цель.
Мой царь. Моя родственная душа.
Я не хочу бросаться на волков или на фейри. Я хочу его.
Я была не права, – говорю я по нашей связи. Даже мой внутренний голос звучит сейчас хрипло, распутно.
Но, по крайней мере, в голове чуть-чуть проясняется. – Я вовсе не в норме. Мне нужно… Я хочу…
Черт, как же мне трудно это произнести. Я хочу его, но я не хочу просить. Тем более теперь, когда он наконец раскаялся.
С тобой все хорошо?
Нет, – я едва не стону, охваченная очередной волной желания.
На том конце связи тревожно тихо. Потом…
Боги, маленькая ведьма. Что это было?
С его голосом что-то не так. Он сиплый и… удивленный?
Еще одна волна накрывает меня, я сжимаю бедра, но это оказывается уже слишком. Мое лоно обретает свой собственный пульс, и эта пульсация заглушает даже бешеный стук сердца.
Ведьмы куда-то расходятся. Рука Сибил сжимает мою, она тянет меня за собой, а я тону в своей похоти. Едва сделав шаг, тихо охаю. Даже это обыденное движение усиливает пульсацию в том месте, где сходятся ноги.
Я чуть не плачу. Я обязательно прокляну того, кто варил сегодня пунш, – прокляну за жестокость. Я всего лишь хотела наклюкаться, а не натрахаться.
Мемнон! – зову я снова. Куда он делся?
Я здесь, est amage, – успокаивает он меня.
Хвала Богине.
Что тебе нужно? – спрашивает он.
А что, он сам не понимает?
Ты.
Я чуть не плачу. Проклятое пойло.
Несколько мучительных секунд он молчит.
Бели тебе нужен я, маленькая ведьма, – произносит он наконец, – тогда прикажи мне.
Приказать ему? Какого хрена?
Нарастающий зуд подавляет остатки здравого смысла и гордости. Отбросив смущение, расправляю плечи и выпаливаю:
Приди ко мне, Мемнон!