Мне нравится эта мысль. Прямо сейчас, когда пунш еще бурлит в моих венах, я бы не возражала, чтобы Мемнон погрузился в меня и не выходил никогда.

Но в конце концов его толчки становятся мягкими, он целует меня в последний раз – и выскальзывает. Прижимая к себе, колдун опускает меня на землю.

– Можешь стоять?

Колени подгибаются, и он тут же подхватывает меня.

– Ладно, нет так нет.

Я снова в его руках.

– Все нормально, – настаиваю я, но Мемнон уже обвил мои ноги вокруг своей талии и держит меня так, что наши потные тела слипаются накрепко.

Мы смотрим друг на друга. Я скрещиваю лодыжки и обвиваю руками его шею.

– Так тоже ничего, – признаю я.

Глаза Мемнона блестят.

– Хорошо, est amage, потому что я не намереваюсь отпускать тебя.

Слышу шуршание ткани и вжиканье застегивающейся молнии: магия одевает хозяина. А потом Мемнон начинает идти.

– Куда ты меня несешь? – спрашиваю я.

– В твою комнату. Или ты предпочитаешь остаться здесь?

Не знаю, дразнит он меня или это серьезный вопрос, но качаю головой.

– Лучше домой.

Взгляд его скользит по моим губам, и он кивает.

– Хорошо.

Но не успевает Мемнон сделать и двадцати шагов, как сдавленно охает и смотрит куда-то вниз.

Жар приливает к моим щекам, когда я соображаю, что он заметил. Сперма Мемнона вытекает из меня – прямо на его рубашку.

– Я испорчу тебе одежду, – бормочу я.

– Если ты думаешь, что я этим недоволен, – отвечает он, – то сильно ошибаешься.

Щеки горят огнем, и я крепче вцепляюсь в него. Сейчас мы до боли близки друг другу. Так близки, как когда-то, когда скакали на одной лошади, – и даже ближе, потому что тогда я всегда сидела спиной к нему.

Повинуясь внезапному порыву, прижимаюсь лицом к его шее и вдыхаю мужской запах – а он обнимает меня еще крепче.

– Ты больше не пахнешь травой и конем, – говорю я, удивленная и, может, немножко расстроенная. Он даже не пахнет потом. А должен бы. Закрываю глаза и с поразительной ясностью вспоминаю его прошлого. Короткие штаны, длинная, свободного покроя рубаха, которую он стаскивал, как только торс его становился слишком мокрым от тренировок. Лук и колчан, которые он носил вдобавок к клинкам. Тепло его опаленной солнцем кожи после долгого дня в степи.

– Долгожданное облегчение, должно быть.

Голос Мемнона хрипл и слишком интимен.

Качаю головой, прижимаясь к нему, поигрывая с прядями волос на его затылке.

– Нет, – говорю я, хмурюсь – и снова вдыхаю его запах.

Мемнон по-прежнему пахнет собой – самым естественным образом. И поэтому я без раздумий утыкаюсь в него.

Мой старый друг. Мой злейший враг. Мой новый любовник.

Помолчав немного, он говорит:

– Я не привык слышать, чтобы ты говорила о нашем прошлом… как о нашем. – Он чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза. – Твои слова наполняют меня радостью.

Смотрю на него с неуверенностью; все эмоции спутаны, будь проклято это ведьмино пойло, все мое нутро снова начинает ломить и зудеть.

Нет, нет, нет, пожалуйста, только не снова.

Прикусываю губу, сдерживая стон, но бедра сами собой трутся о мужское тело.

– Опять? – Мемнон удивлен.

Наклоняю голову, немного смущенная, и вместо ответа целую его в шею, раз, другой, и снова, и снова. Мемнон резко вдыхает, сжимая меня крепче.

Несмотря на все мои опасения по поводу моей родственной души, я испытываю совершенно абсурдное облегчение от того, что именно он сегодня со мной. Колдун для меня столь же естественен и привычен, как моя собственная кожа. Возможно, у всех родственных душ так, но я подозреваю, что многое связано с той жизнью, которую мы прожили вместе давным-давно. Жизнью, построенной в первую очередь на дружбе.

Он издает какой-то низкий гортанный звук.

– Что ты приняла?

– В каком смысле? – Я продолжаю осыпать поцелуями его кожу.

– У тебя всегда был здоровый аппетит к сексу, маленькая ведьма, но это что-то другое, – говорит он, а я продолжаю тереться об него. – Я чувствую по нашей связи, как твое желание буквально вцепляется в меня.

– Ведьмин пунш, – признаюсь я. В древнем мире ничего подобного не было. – Он стимулирует нашу магию, но имеет некоторые побочные эффекты.

Хотя обычно не столь сильные.

Мы идем по лесу, а стоны вокруг становятся громче и многочисленнее.

– Похоже на наш лагерь после празднества, – замечает Мемнон, очевидно, имея в виду свое войско.

Чем ближе мы подходим к общежитию, тем громче слышны крики наслаждения. Возле дверей дома мне уже кажется, что внутри происходит оргия.

Войдя, я понимаю, что оргия действительно происходит – в библиотеке. Покойтесь с миром, несчастные книги. Несколько парочек расположились прямо в вестибюле. Слышу, что кто-то есть и на кухне, и в столовой.

Однако, несмотря на то что я без трусов и истекаю соками на Мемнона, мы все равно выглядим тут самыми скромными.