Возбужденный член колдуна гордо торчит, на головке поблескивает капля смазки. Я помню, помню, что несчетное множество раз брала этот член в рот, но, строго говоря, в этой жизни такого не было никогда. Странное противоречие лишь обостряет мое желание.

Наклоняюсь и обхватываю губами упругую головку. Мемнон шипит сквозь стиснутые зубы. Слизываю прозрачную каплю, и ее вкус едва не доводит меня до оргазма. Черт, я так действительно могу кончить.

– Селена, – стонет он, но его бедра сами собой дергаются мне навстречу.

Принимаю его глубже.

Это лучше, чем воспоминания. Намного лучше.

Он все еще держит мои руки, и, честно признаюсь, это только усиливает возбуждение.

Отрываюсь от него – ровно настолько, чтобы сказать:

– Если не хочешь, отпусти меня.

Смотрю на него снизу вверх в ожидании. Его пальцы на моих запястьях вздрагивают, но не разжимаются.

– Селена, это тебе нужно…

– Мне нужно это, – перебиваю я его. – Мне нужен ты.

Я наклоняюсь и беру член Мемнона в рот, так глубоко, как только могу.

– Боги, Императрица, – восклицает он, и его бедра начинают двигаться в такт с моими губами. – Это истинный рай… Я почти забыл…

Улыбаюсь, не отрываясь от него, наслаждаясь его реакцией. Наслаждаясь им.

Медленно-медленно скольжу по стволу вверх, пока во рту не остается одна лишь головка, потом снова двигаюсь вниз. Язык поглаживает набухшую плоть. Я двигаюсь в ритме все сильнее пульсирующего лона. Челюсти уже ломит от напряжения, но даже эта боль мне знакома. И отчего-то это воспоминание и разбивает мне сердце, и наполняет его разом.

Я чувствую, что колени Мемнона уже подгибаются. Желание кипит в моей крови, но я вылавливаю из нашей связи нити удовольствия, которое доставляю ему. Груди мои тяжело покачиваются, боль сильнее прежнего колотится между бедрами.

Мемнон наконец отпускает мои запястья – чтобы запустить пальцы в мои волосы.

– Моя царица, моя половинка, этот восторг… не продлится долго.

Я тоже это чувствую. Богиня, я ведь могу. То, что я делаю, распаляет меня все пуще.

Следовало бы вот так тебя и оставить. – Я оглаживаю его мощные бедра. Это чертовски приятно. – Как ты оставлял меня много ночей подряд.

О да, он вдоволь поиздевался надо мной, насылая сексуальные сны – и ночь за ночью оставляя меня без разрядки.

Ты вправе так поступить. – Мемнон стонет, толчком входя в меня чуть глубже. – Мне нравилось жестоко дразнить тебя.

Весьма соблазнительно. – Я отстраняюсь от него, вслушиваюсь в пульсацию своего паха. – Но чего я действительно хочу, estxsaya, так это посмотреть, как ты теряешь контроль, находясь во мне.

Мемнон тяжело дышит, глядя на меня сверху вниз. В лунном свете глаза его блестят, как золотые монеты, на укрытом тенями лице, и из этих теней выступает совсем черный шрам. Мемнон, с его резкими, порочными чертами, словно порожден самой тьмой.

– Я хотел подождать, пока ты не перестанешь так сильно ненавидеть меня, – тихо говорит он.

И поэтому он воздерживался от секса со мной? Останавливался на полпути? Если так, то это… раздражающе благородно.

Качаю головой.

– Я позвала тебя сегодня для быстрого, бездумного траха, – говорю. – Если ты к этому не готов, можешь уйти.

Мне больно говорить это, но ведь возбуждение когда-нибудь пройдет, а я не собираюсь использовать нашу связь, чтобы принудить его остаться, если он этого не хочет.

Мемнон приседает на корточки, не озаботившись натянуть штаны.

– Est amage, мы оба знаем, что я не сторонник быстрого и тем более бездумного траха. – Он долго смотрит на меня. – Я могу ублажать тебя языком до рассвета и дальше, но если ты хочешь, чтобы я оказался у тебя внутри, у меня есть условия.

Прищуриваюсь, глядя на него.

– Ты знаешь, что я могу тебе приказать.

Кажется, он забыл, кто тут главный.

Он поддевает пальцем мой подбородок:

– Так прикажи. Я добровольно отдал тебе власть надо мной. – Мемнон продолжает пристально смотреть на меня. – В противном случае у меня есть условия. – Я молчу, и он наклоняется ко мне. – Думаю, даже под воздействием того зелья, которым ты накачалась, ты все еще хочешь надежной связи, хочешь чувствовать себя в безопасности, даже когда все остальное выходит из-под контроля. – Он на секунду умолкает. – Это все, чего я прошу, Императрица.

В его требованиях много нюансов: возможно, было бы проще отослать Мемнона прочь или удовлетвориться оралом. Но я этого не хочу. То есть – хочу не этого.

Взгляд мой скользит к его губам.

– Поцелуй меня, – выдыхаю я.

В тот же миг его губы прижимаются к моим губам. Его губы – память. С каждым их прикосновением я пробуждаюсь. Я Роксилана – и я Селена.

– Ты все еще хочешь меня? – шепчет Мемнон, не отрываясь от моих губ.

Киваю, киваю, киваю, обвив руками его шею.