Внимание оборотня переключается на Мемнона, и его боль оборачивается гневом.

– Ну и каково это, быть вынужденным выполнять чужие приказы? – язвительно интересуется он.

Мемнон поворачивается к ликантропу. Оборотень намеренно провоцирует его, но в глазах Мемнона больше нет ярости. Колдун словно развлекается:

– Каково? Это как прелюдия, щенок.

Несколько минут мы идем в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев под ногами да моим хриплым дыханием.

Позади раздается вой. Скорбный, жалобный волчий вой. Тру глаза, сдерживая рыдания.

Я не хотела причинять оборотню боль. Любовь – отстой. Ведьмин пунш – отстой. Сама ситуация – отстой.

Я все еще пьяна и все еще возбуждена, что только усугубляет происходящее.

– Ну и что ты видел? – бурчу я.

Чувствую на себе взгляд Мемнона. Взгляд глаз цвета бурбона.

– Я видел достаточно.

Провожу рукой по лицу. Богиня, вечерок накрылся медным тазом.

– Я не знаю, с чего мне начать, – говорит Мемнон.

– Что начать? – Мои пальцы рассеянно находят вырез платья, теребят его, оттягивают ткань.

– Борьбу за право быть твоим.

Смотрю на него, а он поднимает взгляд к затянутому тучами небу, так что вижу я лишь резкую линию его подбородка.

– Раньше, когда ты была Рокси, ты была моей и только моей. Мне никогда не нужно было доказывать тебе свою ценность. – Он умолкает и поворачивается ко мне. – А теперь, когда это требуется, я чувствую, как на поверхность поднимаются мои собственные недостатки. Я могу сражаться и убивать за тебя, но я не могу быть таким, как тот мужчина.

Даже в темноте я вижу, что лицо его все еще немного отекшее. Ни его, ни моя сила не убрали всех повреждений.

Делаю шаг к нему, кладу руку на его щеку, вливаю магию в его кожу. Я не произношу заклинаний, но моя сила понимает мои намерения и сразу приступает к исцелению оставшихся ран.

– Я все еще зла на тебя, – признаюсь я. – Так зла, что мне трудно дышать. – Если бы мне пришлось произносить эти слова несколько дней назад, они были бы чистой правдой. Однако сейчас накал ненависти поутих. – Но сегодня я позвала тебя. Я тебя хочу.

Я все еще хочу тебя.

Новая волна желания подчеркивает мое признание, и, подталкиваемая этой волной, я сокращаю разделяющее нас расстояние. Впервые за этот вечер я не ощущаю свое вожделение врагом, чем-то, работающим против меня. Оно… если и не естественно, то по меньшей мере волшебно. Чудесно. Что-то, что можно отпраздновать.

Рука соскальзывает со щеки Мемнона, ползет к его груди, пальцы наслаждаются твердостью мышц, которых касаются. Я хочу большего. Мне нужно больше!

– Я твой, приказывай, моя царица, – произносит колдун на сарматском. – Если ты хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие, для чего и был создан, только прикажи.

Мы смотрим друг на друга. Напряжение так и искрит между нами.

Потом я опускаю взгляд на его грудь и прижимаю к ней вторую ладонь. Пульс оглушительно стучит в ушах, кровь ревет в венах, накопившееся за вечер желание переполняет меня.

Я мягко толкаю его. Мемнон непоколебим, как гора, но он позволяет мне теснить его – назад, назад, назад, пока он не упирается в ствол дерева.

Татуировка пантеры, выглядывающая из-под ворота рубашки, едва различима в ночном мраке.

Встав на цыпочки, я обвиваю рукой его шею и притягиваю Мемнона к себе. Осторожно касаюсь губами чернильного зверя. Давным-давно он сделал эту татуировку в честь Ферокса, моего фамильяра. Мое сердце сжимается при воспоминании об этом.

Рука Мемнона ложится на мой затылок, прижимает меня, как будто хочет, чтобы я застыла так навеки.

– Est amage, – тихо, благоговейно выдыхает он, ласково поглаживая мою обнаженную руку.

– Я не хочу тебе приказывать, – шепчу ему.

Это ведь то, чего он хочет. А я… да, я хочу, чтобы он был в моей власти, только совсем, совсем по-другому.

Поэтому, отстранившись, я тянусь к его джинсам и расстегиваю верхнюю пуговицу.

– Селена. – Он задыхается от удивления. Стискивает мои запястья, пытаясь остановить меня. Да пожалуйста. Для того, что я собираюсь сделать, запястья не требуются.

Магия катится из меня, расстегивает ширинку, стягивает с колдуна штаны и то, что он носит под ними.

– Когда в последний раз кто-то склонялся пред тобой, estxsaya?

Мой царь.

Мемнон застывает, словно окаменев, и меняется в лице.

– Селена, – опасные нотки звучат в его голосе.

Ему нужен контроль? Нужна стратегия? Так вот, ничего подобного он не получит.

Я опускаюсь на колени. Его руки по-прежнему сжимают мои запястья. Пульсация между ног достигает апогея. Не знаю, возможно ли кончить от одного только возбуждения, но, очевидно, мне предстоит это выяснить.