Вся дрожа, я продолжаю давить, нажимать, напирать – так, что кричу от напряжения.

И вдруг раздается громкий хлопок. Асмодей исчезает.

Задыхаясь, я стою на коленях на совершенно чистом бетонном полу, где не осталось не только демона, но и черных луж крови, растекавшихся тут всего секунду назад. Слышу, как мерно капает кровь из моих собственных ран. И все. Больше никаких звуков. В комнате царит мертвая тишина.

Наконец Жак восклицает:

– Ты сказал, она не сможет этого сделать!

– Такого… никогда раньше не случалось. – Лука откашливается. – Впрочем, неважно. Мы попробуем вызвать Асмодея снова… хотя он, пожалуй, слишком ослаб для такого путешествия. У меня есть на примете еще один подходящий демон.

И он начинает листать «Книгу Проклятых».

Смотрю на мужчин, собирая магию.

Я слишком зла и нетерпелива, чтобы искать в их магическом круге изъяны, которыми можно воспользоваться. Я хочу на волю немедля.

Поднимаюсь на ноги.

Как известно, сила магического круга течет в двух направлениях: по часовой стрелке для создания, против часовой стрелки – для разрушения. Это один из основных аспектов подобных чар.

Кровь продолжает сочиться из ран на моей груди, но для того, что я задумала, этого недостаточно – я знаю это интуитивно. Чиркаю ножом, который продолжаю сжимать в руке, по запястью, и теперь кровь течет ручьем.

Все это время я притворялась цельной благоразумной личностью, отрицая тем самым вот эту вот часть меня.

Кровь струится по руке на землю, босые ноги переступают через капли: я начинаю двигаться по кругу, против часовой стрелки.

– Боги, что живут под моими ногами, – взываю я на сарматском, – дайте мне силу, и я дам вам кровь.

Мой голос звучит глубже, сильнее, увереннее обычного.

Чувствую, как что-то подо мной потянулось к подношению. Кровь на полу испаряется. От бетона валят густые клубы моей оранжевой магии, пронизанные черными прожилками.

Смутно понимаю, что сейчас моя сила перешла на другую сторону границы добра и зла. Но меня переполняет восторг. Во мне течет магия – столько магии, сколько земля никогда еще не предлагала.

Мы хотим больше, владычица… больше крови. Мы соскучились по твоему вкусу…

Я продолжаю идти по кругу.

– Воздухом дышу. В огне горю. Воду пью. В землю уйду.

Магия крови – разрушительная магия, и каждым своим шагом я призываю разрушение, чувствуя, как слабеют стены моей ловушки. Земля под ногами дрожит, но на сей раз дело не в Мемноне.

– Небо вверху, души внизу, кровь заберите… – Ковен был гармонией; это – ад. Я смотрю на Луку. – … чары снимите.

БУМ!

Сила хлещет из меня, дробя стены магического круга, сдувая соль, отбрасывая назад людей.

Я стою в центре комнаты, раненая, окровавленная. Магия втягивается в меня, а воздух очищается.

Неистовая половинка, я все почувствовал, – говорит Мемнон по нашей связи, и, клянусь, я слышу, как он смеется. – Фортуна совершил ошибку, пытаясь пленить истинную сарматскую царицу. Надеюсь, ты заставишь его заплатить за это.

Да.

Я прерываю связь, крепче сжимаю кинжал и иду вперед, ступая босыми ногами по старым, почти забытым кровавым пятнам. Они еще хранят магию, затхлую, зловонную, и тем не менее. Я втягиваю ее, и пятна с шипением исчезают.

Эта сила – сила крови моих сестер по Ковену, моих братьев магов, моих друзей ликанов и, возможно, других ни в чем не повинных суперов, которых лишили здесь жизни. Это неправильно – превращать чужую боль в силу, но люди уже отмучились и погибли, а я не хочу, чтобы их страдания были напрасны.

Лука и Жак ворочаются, пытаясь подняться.

Я собираю магию…

Лука выдыхает что-то себе под нос, и в живот мне острым колом вонзается проклятье.

Я шатаюсь, задыхаясь от боли, – и падаю.

СЕЛЕНА! – ревет Мемнон.

Небоскреб содрогается.

Лука отталкивается от пола и встает. Одна рука его вскинута, указывая на меня. В другой, под мышкой, – ненавистная «Книга Проклятых». Она все еще дымится, источая едкую силу.

– Чертова шлюха, – рычит колдун. – Думаешь, можешь одолеть меня? В моем собственном доме? Все эти годы я выживал, полагаясь не на одну лишь силу…

Он продолжает говорить, но я уже не слушаю – потому что чувствую тех существ под землей. Они приближаются, привлеченные пролитой мной кровью.

И они ее получат.

– Возьмите мою кровь, но сохраните мне жизнь, – шепчу я. – Сожрите лучше Луку Фортуна и Жака Алларда.

Кровь впитывается в пол, к тем, кто жаждет ее.

Мигом позже земля дрожит, и под моими ногами возникает трещина. Сминая бетон, она тянется прямо к Луке. От нее ответвляется другая, направляясь к Жаку.

Добравшись до «профессора», трещина расширяется, и нога Жака уходит в пролом. Земля продолжает трястись.