Он поворачивается ко мне. Глаза колдуна горят, точно угли, волосы стоят дыбом. Он смотрит на меня, но глаза его кажутся незрячими.

Для тебя, половинка, – говорит он. – Все это для тебя.

Это не для меня! Ты- вредишь нашим союзникам, моим друзьям!

Треск.

Валится еще одно тело, женщины средних лет в пурпурном платье. Пока что все жертвы были гостями аукциона, но теперь лишь вопрос времени, когда моя родственная душа убьет кого-то по-настоящему невиновного.

Ты хотела остановить этих ужасных людей, – говорит он. – Мы их останавливаем.

Мемнон, пожалуйста. – Слезы бегут по моим щекам. Я иду к нему. – Я прошу тебя. Умоляю!

Они не причинят тебе вред, моя царица. Я им не позволю. Никто никогда больше не причинит тебе вред. Наша судьба не повторится.

Он отворачивается от меня.

Хруст. Хруст. Хруст. Хруст.

– Est xsaya! – Древние слова сами вырываются из моего горла. – Остановись! Ради меня. Ради нас. Остановись, пока я сама не остановила тебя.

Мемнон замирает. Медленно поворачивает ко мне голову.

Его глаза все еще горят и все еще кажутся слепыми.

Но он смотрит на меня.

– Не работает, – произносит он наконец. – Твой приказ не работает.

Теперь застываю я, и мы глядим друг на друга через зал. Индиговая магия начинает постепенно опускать на землю заложников.

– Ты любишь меня, – выдыхает Мемнон.

Я моргаю, и еще одна слеза скатывается по щеке. Огонь в глазах колдуна мерцает, когда он видит эту слезу. А потом Мемнон идет ко мне. Лицо его делается решительным, целеустремленным. Магия опять отбрасывает с его дороги столы и стулья.

Наконец-то сила Мемнона отпускает суперов – и вихрем кружит вокруг нас, скрывая от остального зала.

– Ты любишь меня, – повторяет Мемнон, словно подстрекая меня возразить. Глаза его все еще полыхают.

По щеке бежит новая слеза.

– Да. – Я слабо улыбаюсь ему. – Я люблю тебя.

И всегда любила. Просто мне удалось на время забыть об этом. Он мой друг, мой монстр, мой враг и возлюбленный одновременно.

Все. Конец жесткому контролю. Я в свободном падении.

Мемнон сокращает последние разделяющие нас футы, его глаза вновь обретают привычный дымно-янтарный цвет, а волосы ложатся на затылок. Магия пошла на спад, но колдун по-прежнему предельно напряжен.

Он проводит костяшками пальцев по моей скуле, не отрывая взгляда от моего лица, словно хочет навеки запечатлеть этот момент в памяти, и тихо говорит на латыни:

– Te amoin aeternum.

Люблю тебя во веки веков.

Потом он наклоняется и целует меня, страстно и отчаянно. Я тянусь к нему, сжимаю ладонями его лицо, чувствую упавшую на руку слезу – и понимаю, что он дрожит, трясется всем телом.

– Такая любовь, как наша, побеждает все, – выдыхает он, не отрываясь от меня. – Я твой навеки.

ППС наконец прибывает, хотя битва к этому моменту давно закончена.

Поначалу я ожидала, что все суперы будут тыкать пальцами в Мемнона, который держал их в заложниках. Но оборотни, похоже, сосредоточили свой гнев на гостях аукциона, а эти типы в вечерних костюмах яростно бранятся с ликанами, защищаясь. Не думаю, что кто-либо из них помнит, что побывал в плену у разъяренного колдуна.

Как только становится ясно, что офицеры хотят задержать всех еще на несколько часов, моя родственная душа влезает в пару голов, чтобы мы с ним могли ускользнуть на поиски Сибил.

Находим мы ее сидящей на тротуаре перед Башней Равноденствия, рядом с вереницей машин скорой помощи. Сибил, укрытая одеялом, уютно устроилась на коленях Сойера, а тот что-то нашептывает на ушко, прижимая ее к себе. Потрясающе нежно.

– Сибил. – Я отступаю от Мемнона и плотнее закутываюсь в пиджак, который он на меня накинул, спасая от вечернего холода.

Подруга поднимает глаза – и тихонько ахает, увидев меня. Сбросив одеяло, она вскакивает, и мы кидаемся друг к другу. Встречаемся где-то посередине, и я крепко обнимаю ее. Моя лучшая подруга тут же начинает рыдать.

– Я думала… думала… ты… умерла-а-а, – воет она.

Я смеюсь, хотя из глаз и выкатывается несколько слезинок.

– Меня так легко не убьешь.

Отстраняюсь, отвожу волосы от ее лица, чтобы лучше ее видеть. Недавние раны уже исчезли, но в глазах осталась боль, которую не излечишь никакой магией.

– Мы выжили, – шепчу я ей.

Она зажмуривается – и кивает, кивает, кивает, вцепившись в меня.

Я сжимаю ее плечи и говорю:

– Спасибо. Спасибо за то, что так долго пыталась уберечь меня. Ты, черт возьми, лучшая подруга на свете.

Рыдания Сибил становятся громче, и я снова обнимаю ее.

Так мы стоим несколько минут.

– Сибил, – голос Сойера низок и хрипл. – Машина ждет. – Он кладет руку на плечо моей подруги и легонько проводит большим пальцем по ее шее, отчего по телу Сибил пробегает дрожь. – Поехали. Тебя нужно увезти отсюда. Это небезопасно, пока ты не освоила обращения.

Это еще что такое?

Сибил испуганно отстраняется от меня.