Женщина переводит взгляд на Мемнона. Он явно притягивает ее, как магнит, и я запоздало понимаю, что она следила за ним еще до того как увидела меня.

На лице фейри написаны страх и алчность, и мной овладевает собственнический инстинкт – наравне с горячим желанием прикончить ее прежде, чем она снова причинит Мемнону какой-то вред.

Я засекаю тот момент, когда Мемнон видит ее. Он уже почти добрался до Софии – и вдруг резко останавливается. Несколько секунд стоит, словно окаменев, повернув голову в сторону Эйслин.

А потом, в один миг, сила поглощает Мемнона. Волосы его встают дыбом, в клубах магии трещат искры.

Эта женщина убила его сестру, его мать, его братьев по оружию. Она склонила его друга к предательству, она заключила гибельное соглашение с Римом. Она прокляла Мемнона, обрекая его на столетний сон, чтобы самой заполучить его. Она натравила на меня римский легион и чуть не убила меня той роковой ночью.

Мемнон взрывается.

Его сила проносится по комнате, расшвыривая столы, стулья и людей. Стоять остаемся лишь я да моя родственная душа.

Мемнон шагает к упавшей Эйслин, лучась мощью. Магия его подобна грозе, разразившейся в комнате. Щупальца силы подхватывают суперов, поднимая их в воздух.

Они кричат и барахтаются, но недолго. Что-то прокатывается сквозь магическую тучу, и пойманные суперы замирают и с остекленевшими глазами зависают в клубах магии Мемнона.

– Эйслин, что ты здесь делаешь? – ревет колдун. Сила его обвивает ее торс. – Тебя не приняли в ад из-за чрезмерной порочности?

Я чувствую ненависть и гнев, разъедающие его, словно яд. То, что он творит сейчас, – не просто какое-то рутинное применение магии. Именно такие всплески пожирают совесть колдунов, а ее у Мемнона и так осталось немного.

– Ни ты, ни я не верим в ад, древний царь, – голос Эйслин мягок, как ветерок, и мелодичен, как птичьи трели.

Моя родственная душа медленно шагает к фейри, попавшей в силки его магии. В отличие от других суперов, глаза Эйслин, расширенные, чуточку испуганные, вовсе не остекленели. О нет, взгляд ее остер и сосредоточен. Она смотрит на колдуна так, словно ловит каждое его слово.

– Я проспал две тысячи лет только чтобы избавиться от твоего проклятья, – продолжает Мемнон. – Я не ожидал увидеть тебя живой. Как мне постичь то, что ты привольно разгуливала под солнцем, пока я гнил в гробнице? Впрочем, если бы ты не жила, ты не оказалась бы сейчас в моих когтях.

Треск.

Где-то в зале ломаются кости, и безжизненное тело Софии Фортуна мешком валится на пол, врезаясь по пути в стол. Шея трупа свернута под неестественным углом. Несколько часов назад она была почти что неуязвимой. А сейчас лежит мертвая, убитая в мгновение ока.

– Ты знала, что я буду здесь, или это лишь счастливая случайность? – резко спрашивает Мемнон.

Эйслин разлепляет губы.

– Я думала, ты мне почудился.

Хруст. Треск. Хруст.

Один за другим женщины и мужчины в костюмах и вечерних платьях падают на пол мертвыми.

Что он говорил мне о колдовской силе в ночь Бала Самайн?

«Чем серьезнее магия, которую мы творим, тем меньше мы контролируем, кого эта магия затронет».

Сейчас Мемнон не контролирует свою силу. Потому что она поглощает его самого.

Эйслин восхищенно наблюдает за ним.

– Ты все такой же жестокий, каким я тебя помню.

Она моргает и поднимает руку, касаясь магии Мемнона, что сжимает ее тисками.

Фейри бормочет что-то индиговой силе, и та, к моему удивлению, ослабляет хватку. За спиной женщины разворачиваются крылья.

– Я так не думаю, Эйслин. – Мемнон жестом перекрывает выходы.

Эйслин взмывает ввысь.

– Мы еще поговорим, полководец. Но не сегодня.

Она щелкает пальцами – и зал погружается во тьму.

– Эйслин! – ревет Мемнон.

Треск. Хруст. Треск.

Черт. В силках Мемнона определенно есть враги, но его сила похватала и немало оборотней. Под стук падающих на пол тел я выпускаю свою силу, тесня тьму.

И та медленно отступает, открывая зал с зачарованными суперами, разъяренным колдуном – но только без Эйслин.

Мемнон ревет, сокрушаясь ее исчезновению, и по нашей связи я чувствую, как ярится кровожадная мощь колдуна.

Сила эта захлестывает висящих над нами суперов. К своему ужасу я замечаю Кейна с пустым лицом, болтающегося в синих клубах, Ирену, бету Стаи Марин, и даже Кару, милую Кару, которая, наверное, чувствовала себя обязанной прийти сюда и спасти других оборотней от судьбы, которой она сама избежала.

Сейчас лишь я – кроме самого Мемнона – не захвачена его силой. Хотя, с учетом того, сколько магии выплескивает колдун, это может измениться в любой момент.

– Мемнон! – кричу я. – Пожалуйста, отпусти пленников!

Он никого не отпускает. Он даже не показывает, что услышал меня.

Треск. Хруст.

Еще два супера падают – пожилые мужчины в костюмах.

– Мемнон! – в отчаянии взываю я.