– В частности, – продолжаю я, – торговать будут так называемой налаженной связью — магической связью, соединяющей двух суперов, потенциально до самой смерти. В зависимости от условий связи одна сторона – или обе – может осуществлять контроль над другой. Несмотря на свою неприглядную природу, технически налаженные связи легальны. Однако суперов, выставленных на аукцион, в прошлом уже тайно связали против их воли, чтобы принудить к сотрудничеству и участию в этих торгах. Именно это, вероятнее всего, и произошло бы с Карой в ту ночь. Семейство Фортуна получает прибыль от таких… продаж, и они будут продолжать заниматься этим, если их не остановить.

Тишина в комнате становится гнетущей.

– И это еще не все, – говорю я. – Мы обнаружили, что жертвы убийств в момент смерти были связаны членами преступной группировки Фортуна. Используя эти связи, Фортуна осуществляли абсолютный контроль над суперами. И мы знаем, что людей убивали в Башне Равноденствия – там же, где проводятся аукционы. – Я бросаю быстрый взгляд на Мемнона. – У нас есть веские основания полагать, что в ночь следующего аукциона произойдет очередное убийство. – Не дожидаясь, когда меня спросят, откуда мне это известно, я добавляю: – Для ведьм и еще некоторых суперов новолуние символизирует не просто темноту, но и секретность, незаметность, хаос. Именно в это время ведьмы чаще всего проводят запретные ритуалы и занимаются незаконной магией – потому что это единственная ночь лунного цикла, когда темная магия набирает максимальную силу.

Долгие секунды в комнате царит тишина.

Потом Винсент глубоко вздыхает и лезет в карман, из которого достает два пузырька с сывороткой правды.

– Прежде чем продолжить обсуждать что-либо, – говорит альфа, – я хочу, чтобы вы оба выпили это, чтобы я мог убедиться в правдивости ваших слов.

Я сдерживаю стон, но, когда он протягивает мне склянку, с готовностью откупориваю ее и выпиваю все до капли, морщась от горечи.

Мемнон ловит брошенный ему пузырек, но пока только смотрит на него, и я понимаю, что он собирается воспротивиться требованиям альфы.

– Мемнон.

Колдун поворачивается ко мне, и уголки его губ ползут вверх. Отковырнув пробку, он салютует склянкой:

– За тебя, и только за тебя, – произносит он «тост» и опрокидывает сыворотку в рот.

Все молчат, ожидая, когда зелье подействует. Я чувствую, как магия заползает в дыхательные пути, обволакивает язык.

– Все, что ты рассказала мне об убийствах и аукционах, – правда? – спрашивает наконец Винсент.

– Насколько я знаю – да.

Взгляд оборотня перескакивает на Мемнона.

– То, что она рассказала, – правда?

– Насколько она знает, – говорит тот.

– Насколько она знает, – повторяет Винсент. – А что знаешь ты?

Мемнон и Винсент смотрят друг на друга.

А сидящий рядом со мной Кейн поворачивается, пристально вглядываясь мне в лицо.

– Откуда у тебя эта информация? – спрашивает он меня.

На самом деле он хочет знать, что случилось прошлой ночью.

Я вздыхаю, хотя внутри все сжимается. Та сила, которую я ощущала недавно, куда-то улетучилась…

Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, est amage, – подбадривает меня Мемнон. – Не спеши. Я здесь.

Делаю глубокий вдох.

– Та женщина, которая пыталась связать Кару, пришла за мной прошлой ночью – после костра. Ее имя Джулиана Фортуна, она дочь Луки Фортуна. Она… наложила на меня связь.

В комнате становится неестественно тихо.

– Что? – рявкает наконец Кейн. – Ты хочешь сказать, что, если бы ушла с пляжа вместе со мной, ничего бы не случилось?

Мемнон подается вперед:

– А это еще что такое?

Его магия начинает разворачиваться. Я не говорила, что произошло вчера между мной и Кейном, потому что это было неважно. И не осознавала, что моя недомолвка способна привести к новой стычке.

– Ты все еще связана с этой Джулианой? – вмешивается альфа.

– Нет, – отвечает за меня Мемнон. – Я убил колдунью.

Вновь воцаряется тишина, и я представляю, как Винсент, Апани, Кейн и бета стаи, Ирена, пытаются сейчас сопоставить то, что видели в новостях, с моей информацией.

Мемнон, прищурившись, смотрит на Кейна.

– Когда я появился, она уже добрый час развлекалась, пытая мою половинку. Я привязал женщину к себе, заставил ее выдать информацию, которой мы с вами только что поделились, а потом предал ее той смерти, что она заслуживала.

Если я ожидала, что оборотни ужаснутся жестокости Мемнона, то я ошибалась. Все они мрачны, но никто не встревожен. Похоже, сейчас они пересматривают свое мнение о моей родственной душе.

– Час? – хрипит Кейн, откашливается и с силой проводит ладонью по губам. – Черт, Селена.

Когда Кейн вновь смотрит на меня, в глазах его плещется боль. Море боли.

Я качаю головой.

– Я… в норме.

Ненавижу это слово, – сообщает Мемнон по нашей связи.

Остальным же я говорю:

– Смерть Джулианы освободила подчиненных ей суперов от наложенной связи, и, вполне вероятно, некоторые из них обратятся в ППС. Если кто-то из членов вашей стаи работает на власти, они смогут подтвердить нашу историю.

Теперь тишина в комнате задумчивая.

– Вы планируете посетить предстоящий аукцион? – спрашивает наконец Винсент.

– Да, мы хотим прекратить все это.