Он подхватывает меня, поднимает. Ноги сами собой обвиваются вокруг его бедер, пальцы путаются в мокрых волосах. Моя магия окутывает нас, ныряет мне за спину, и хотя я не вижу этого, но чувствую, как она растекается по рукам Мемнона, дергает мою рубашку и…

Тр-р-рясь. Моя собственная сила рвет мою же рубаху пополам. Лоскуты свешиваются, и я чуть отстраняюсь, чтобы они упали. Пользуясь моментом, Мемнон тоже выпускает на волю силу, и его магия принимает на себя вес моего тела, освобождая ему руки.

И колдун первым делом убирает с моего лица влажные локоны.

– Ну здравствуй еще раз, любовь моя. Мы не виделись целую вечность.

Мы действительно смотрим друг на друга так, словно расставались на века. Наши торсы обнажены, если не считать моего лифчика и его татуировок, и мы оба смеемся.

В этот момент для меня нет разницы между Роксиланой и Селеной; прошлое и настоящее слились в этот миг.

– Получилось, – тихо говорю я, гладя кончиками пальцев его лицо, трогая рубец шрама. – Я никогда по-настоящему не теряла тебя.

Мемнон качает головой:

– Нет, моя царица, это только начало.

Мемнон вносит меня в дом. Мы мокрые с головы до ног, с нас течет, ботинки колдуна весело хлюпают, пока чье-то (не знаю даже, мое или его) заклинание не стягивает их с его ног. Пока мы идем через фойе, потом по коридору к спальне, наши силы срывают с нас остатки одежды, разбрасывая повсюду сырые клочки, а вскоре мы оба оказываемся полностью обнажены.

Я дрожу в объятиях Мемнона, обхватив его ногами за талию, чувствуя, как в меня упирается его напряженный член.

– Мне не нужна кровать, – говорю я.

– Мне нужна, – с какой-то излишней горячностью отвечает Мемнон, наклоняется и прикусывает мою нижнюю губу. – У нас еще будет время заняться любовью как варвары, которыми мы, по сути, и являемся. Но сегодня я хочу наслаждаться твоей кожей и смотреть в твои глаза. В них вся моя вселенная.

Я сглатываю, становясь серьезной. На прошлой неделе мы проделывали это множество раз, но я всегда, всегда была настороже. А сегодня, проснувшись утром, отдохнув после адского вечера, я обнаружила, что все стены, которые я выстроила, чтобы не подпускать Мемнона, сметены и разрушены.

Колдун нежно целует меня в шею.

– Моя неистовая царица, сразившаяся со смертью, чтобы спасти меня, отдавшая жизнь, чтобы мы оба оказались здесь и сейчас. – Взгляд его скользит по мне, и я думаю, он видит, что я готова к медленному нежному сексу, который он обещал, и ко всей проистекающей из него близости. – Моя совершенная половинка, которая была так терпелива со мной.

Он опускает меня на кровать, потом ложится сам, пристраиваясь между моими бедрами.

И в мире, несмотря на стук дождя, становится очень-очень тихо.

– Позволь мне показать, как я люблю тебя, – выдыхает Мемнон.

Он оглаживает мои ноги, от щиколоток до бедер, словно не может удержаться, чтобы не прикоснуться ко мне, а потом бесстыдно раздвигает их.

И припадает ртом к тому, что открылось перед ним.

– Я же обещал, что отужинаю тобой, – шепчет он, щекоча дыханием чувствительную кожу, и я стону, потому что даже случайные прикосновения его губ воспламеняют меня.

А он целует меня, на миг погружая язык в сокровенное.

Я выгибаюсь дугой. Ощущения так остры, что я едва не кончаю.

Мемнон тоже стонет, прижимаясь лбом к моей лобковой кости.

– Ты вся мокрая.

Я тяжело дышу, хотя он почти и не касался меня; провожу руками по крепким плечам, наслаждаясь тем, как перекатываются его мускулы.

Наклонив голову, Мемнон нежно целует мой клитор, и я чуть не вскрикиваю от полноты ощущений.

– Не хочу нарушать недавнего обещания, – говорит он, – но… – Следующий поцелуй грубее, и я уже вся пылаю. Мемнон приподнимает голову. Взгляд его скользит снизу вверх по моему обнаженному телу, добирается до лица, находит мои глаза. – Я и представить не мог, что сегодня ты будешь смотреть на меня так, как смотришь сейчас, как смотрела раньше, или скажешь то, что ты сказала.

Рывок – и его лицо нависает надо мной, и бедра прижимаются к бедрам.

Мои ладони скользят по каменным кубикам его пресса, оглаживают бока, переползают на спину.

Колдун смотрит на меня сверху вниз.

– Не отводи взгляд, – выдыхает он.

Это и приказ, и мольба.

– Ты не отводи взгляд, – отвечаю я.

– Не отведу.

Он опускает руку, подстраиваясь, подводя член к самому входу, и я хочу посмотреть туда, вниз…

– Смотри на меня, – напоминает он.

Я невольно вздыхаю.

Следя за каждым моим движением, Мемнон поводит бедрами – и начинает медленно погружаться в меня.

Ахаю, чувствуя, как растягивает меня головка его члена. Пьянящее ощущение, но я не отвожу глаз от лица мужчины. От лица, которое я впервые увидела в Риме, столько лет назад. С тех пор оно стало более суровым, огрубело, но впервые – в этой жизни – я осознаю, что это не просто красивое лицо – это лицо любимое.