Его оргазм прокатывается по нашей связи, продлевая мой. И мы продолжаем неотрывно смотреть друг на друга, как будто и впрямь не виделись две тысячи лет.

Зрительный контакт прерывается, лишь когда Мемнон выскальзывает из меня, стискивает в объятиях – и даже это кажется мне сейчас священнодействием. Не знаю, что творится с моим сердцем, но мне совсем не так страшно, как следовало бы.

Руки Мемнона ползут к моему животу, пальцы лениво поглаживают кожу. И отчего-то это прикосновение, его рука на моем животе, уносит меня мыслями к нашему ребенку, которого я так недолго носила – и которого мы потеряли вместе со всем остальным.

– Прости, – говорит он.

– Что? – ошарашенно выдыхаю я.

– Я никогда не перестану просить у тебя прощения. Моя вера в тебя пошатнулась, когда я очнулся в той гробнице, мое неверие заставило меня причинять тебе боль, и этого я не могу исправить. Так что я буду просить прощения, моя родственная душа – мой самый дорогой и преданный друг. Снова, и снова, и снова. Пока тебе не надоест, но и тогда я не остановлюсь. Потому что даже если эта наша связь разорвется, мой долг пред тобой не будет уплачен. Он не будет уплачен до последнего моего вздоха, до нашей с тобой встречи с создавшими нас богами.

Я кладу руку на его щеку и поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. По нашей связи течет его страстное желание. И, думаю, я знаю, чего он хочет.

– Ты гадаешь, соединяет ли нас еще налаженная связь?

Помедлив мгновение, он кивает.

Что ж, есть лишь один способ это выяснить.

– Открой мне еще один секрет, который хотел скрыть от меня.

– Я выбрал кольцо, – признается Мемнон – и моргает. – Черт, я правда не собирался это тебе говорить.

Он купил обручальное кольцо. Сердце стучит оглушительно. Мемнон и правда готов жениться на мне при первой возможности.

Тень разочарования пробегает по его лицу.

– Ты мой, – шепчу я, переплетая свои пальцы с его.

Он смыкает веки. По телу его пробегает дрожь. А когда он вновь открывает глаза, в них на миг вспыхивает магия.

– Ты мой, – повторяю я. – Ты мой. Моя вечная родственная душа.

Это не признание в любви, но это и не важно.

Он улыбается мне – так широко, что кажется, что лицо его вот-вот расколется.

Я тоже улыбаюсь ему, чувствуя легкость и головокружение. Чертово головокружение.

Эмоции Мемнона переполняют нашу связь. Я сделала этого мужчину невероятно счастливым.

Он наклоняется, целует меня. И шепчет, не отрываясь от моих губ:

– Я твой – навеки.

Я полагала, что время, проведенное взаперти с колдуном, будет тянуться ужасно медленно. Но между разработкой стратегии и обретением – заново! – мною Мемнона дни просто летят.

Я продолжаю отправлять родителям ежедневные короткие сообщения, уведомляя, что я жива, предупреждаю Сибил, чтобы она не появлялась в Белене, – и сполна наслаждаюсь временем, когда никто не пытается навредить мне или моему фамильяру.

Впрочем, возможно, кто-то и пытается, но Мемнон успешно защитил дом и его окрестности от наших врагов.

В новостях по-прежнему много говорят об убийствах в Сан-Франциско – и о массовом убийце, разгуливающем на свободе, и ничтожно мало об империи Фортуна, за исключением короткого упоминания о пожертвовании, которое семейство передало Полиции сверхъестественных сил Области залива.

Если суперы, освободившиеся от влияния Джулианы, и сообщили о ее «неправомерных действиях в отношении себя», это не стало достоянием общественности.

Нигде не упоминается и сама Джулиана или ее безвременная кончина – нет даже обычного некролога. Как будто ее смерти и не было вовсе.

Не знаю, зачем Фортуна хранят это в тайне, но их нежелание предавать свое горе огласке так или иначе заслуживает уважения.

В середине недели Кейн присылает мне ряд сообщений:

«Наложенная связь выявлена у четырнадцати оборотней. Они изолированы от стаи».

«Из того, что нам известно, ППС получила несколько свидетельских показаний от суперов, связанных Джулианой, но у них недостаточно доказательств для ареста и нет оснований для вмешательства в предстоящий аукцион».

Я не слишком рассчитывала на помощь ППС, и все равно узнать, что они ничего не предпримут, – это как удар под дых. Но два последних сообщения Кейна исправляют дело.

«Остальные члены стаи проголосовали, и решение было единогласным».

«Мы будем там».

Меня охватывает облегчение: нам с Мемноном помогут. Я не заморачиваюсь тем, что Кейн не предложил встретиться, обменяться записями и что ни он, ни его стая, похоже, не заинтересованы в совместной разработке стратегии. Действовать они будут самостоятельно.

Что ж, это лучше, чем ничего.