Похоже, эта мысль доставляет моей родственной душе большое удовольствие. А почему бы и нет? Дело, несомненно, предстоит грязное и жестокое, а Мемнон рожден для битв.

Кейн, хмурясь, переводит взгляд с меня на него.

– Но вас же могут убить. Почему бы не предоставить ППС разбираться с этим? Если суперы сообщат им об этих наложенных связях, то власти придут за колдунами сами.

Мемнон откидывается на спинку стула.

– Если эти развязавшиеся суперы сообщат ППС, и если ППС им поверит, и если карманы департамента будут не слишком отягощены деньгами Фортуна, то, возможно, они и придут за преступниками. Но звезды должны сложиться именно так, чтобы проклятые власти что-либо предприняли.

– Колдун прав, Кейн, – говорит Винсент, косясь на сидящего рядом со мной оборотня. – Неясно, будет ли у ППС достаточно доказательств и времени, чтобы остановить Фортуна до аукциона, особенно если они стягивают ресурсы для поимки массового убийцы.

Взгляд Винсента впивается в Мемнона.

Моя родственная душа смотрит на альфу прищурившись, но я не даю колдуну ничего сказать:

– Они забирают моих сестер по Ковену, – в моем голосе звенит сталь – сталь, выкованная всей моей прошлой жизнью. – И ваших товарищей по стае.

Ирена рычит:

– Мы в курсе.

Но я продолжаю:

– Я не хочу рисковать, не хочу, чтобы убили или связали против воли еще одного супера, потому что этих монстров больше волнуют деньги, чем человеческие жизни.

Винсент прочищает горло.

– Мы должны обсудить все со всей стаей, прежде чем принять решение об участии в деле.

Мемнон подается вперед, налегая на стол. Вся его расслабленность улетучилась в один миг.

– Никаких обсуждений.

Альфа рычит, глядя волком:

– Дважды подумай, колдун, прежде чем бросать мне вызов под моей собственной крышей.

Глаза Мемнона начинают светиться.

– Мы уже обсуждали это раньше. Я не позволю подвергать опасности мою половинку, потому что ты считаешь, что каждый из ваших имеет право знать секретную информацию. – Рычание альфы становится громче, но Мемнон поднимается, тяжело опираясь о стол. – Хочешь, я расскажу тебе, как колдунья ломала моей половинке кости, одну за другой? Как я слышал крики Селены по нашей связи все время, пока шел к ней? Те люди немилосердны. Ты не обязан втягивать в это дело свою стаю, но и не станешь рисковать моей.

Воздух потрескивает от напряжения. Что-то сейчас случится – если только я не остановлю это.

– Когда колдунья связала меня, – вклиниваюсь я, – Джулиана приказала мне держать нашу связь в секрете. Приказала считать ее превыше всего и всех.

Винсент с Мемноном застыли напротив друг друга, будто готовясь к поединку, но остальные оборотни слушают меня, так что я торопливо продолжаю:

– Так что если вы хотите найти оборотней, скованных наложенной связью, дайте всем членам стаи глотнуть сыворотки правды и задайте каждому такие вопросы: во-первых, клялся ли он хранить тайну кому-нибудь, кто не принадлежит стае; и, во-вторых, вынудили ли его сделать это насильно.

Винсент неохотно отводит взгляд от Мемнона. Теперь он тоже прислушивается к моим словам.

– Не допускайте на собрание тех оборотней, которые ответят «да» на оба вопроса, и позаботьтесь о том, чтобы наша информация до них не дошла. Потом принимайте решение. – Я обвожу взглядом Винсента и Ирену, Апани и Кейна. – Что же до меня и Мемнона, наше решение вам известно. Если будет бой, мы станем защищать любых оборотней точно так же, как и любых суперов, оказавшихся на аукционе вопреки их воле. Надеюсь, ваша стая все-таки присоединится к нам, но если нет, я все равно хочу поблагодарить вас за то, что какое-то время вы называли меня другом. Я же всегда буду считать Стаю Марин своими друзьями.

Я встаю и киваю каждому из ликанов. Винсент и Ирена задумчиво смотрят на меня. Апани склоняет голову, а Кейн… у Кейна вновь такой вид, словно его сердце разбито.

Мне здесь больше нечего делать. Я направляюсь к двери, прохожу мимо Кейна – и тут оборотень ловит мою руку.

– Селена.

Поворачиваюсь к нему, решительно игнорируя Мемнона.

– Поклянись, что не умрешь.

Смотрю на него сверху вниз, и, хотя я не могу читать его мысли, я чувствую его тревогу и бессилие. Кейн скован волей своей стаи, но мне кажется, что ему отчаянно хочется примкнуть к нам в бою – или по крайней мере защитить меня.

Скрипит, отодвигаясь от стола, стул Мемнона, и тяжелая рука колдуна опускается на плечо оборотня.

– Ты хороший парень, Кейн, – говорит Мемнон, – и твое стремление оберегать однажды сослужит тебе хорошую службу как лидеру. Селена не может дать тебе такое обещание, как и я. Но я могу поклясться: я не поведу ее на смерть.

Кейн долго смотрит на меня, и я киваю.

– Все будет в порядке, – мягко говорю я.

Ничего иного я сказать ему не могу. Это не обещание. Это даже может не быть правдой. Потому что какой уж тут порядок? Наложенные связи, убийства, аукцион, грядущее насилие.