Вхожу в общежитие, больше на страшась врагов, живущих под этой крышей. Во мне сейчас легкость и решимость, которых еще день назад не было и в помине.

В фойе выставлены ряды и нагромождены горы сумок. Ведьмы, мимо которых я прохожу, пакуют вещи или переговариваются, негромко и мрачно. Странная, тревожная атмосфера царит в доме.

Поднимаюсь на четвертый этаж и иду в крыло, куда нечасто заглядывала. Миную комнату за комнатой, и гудящие лампы беспокойно мерцают, как будто сама магия ощущает перемену во мне.

Огибая очередную груду сумок, сваленных в коридоре, я начинаю размышлять, не связан ли этот всеобщий исход со смертью Джулианы. Но не могла же она связать столько ведьм, правда?

Коридор в конце четвертого этажа сворачивает направо. За поворотом расположены всего две комнаты, одна слева, другая справа.

В воздухе висит удушливый запах формальдегида, и мне становится жаль ведьму, живущую справа. Вонь – она ведь вездесуща.

Поворачиваюсь к левой двери и без стука открываю ее.

Первое, что я вижу внутри, это полки. Полки, полки, полки, уставленные стеклянными банками со всякой зоологической анатомией. Одна банка заполнена глазными яблоками, другая – жабами, третья… отвожу взгляд, не желая любоваться этой коллекцией. На столе стоит чучело кота – довольно потрепанное. На спине чучела восседает стервятник – и на моих глазах неторопливо клюет кота в макушку.

Что ж, вот и ответ на вопрос, как чучело оказалось в столь плачевном состоянии.

Кто-то охает, отвлекая меня от осмотра комнаты.

Опускаю взгляд и вижу сидящую на полу Ольгу. Она собирала скелет какого-то животного.

– Селена? Что ты здесь делаешь?

Не утруждаю себя любезностями.

– Я знаю, вчера ты дала мне выпивку, в которую было что-то подсыпано, – я захлопываю за собой дверь. – Интересно, догадываешься ли ты, что случилось потом?

Ольга отшатывается.

– Я не знаю, о чем ты…

– Я упала с метлы, переломала все кости, – нарочито небрежно бросаю я, наступая на Ольгу. – А потом меня похитили.

Смотрю на нее сверху вниз, выдерживая паузу.

– Наверное, ты не хочешь знать, что было дальше. – Я присаживаюсь рядом с Ольгой на корточки, отлично осознавая, что от меня исходит угроза. Плевать. Я хочу, чтобы она увидела непролитые слезы в моих глазах.

Увидела мой ужас и мою боль. – Но я тебе расскажу. Меня притащили в комнату, где меня пытали, насильно привязали к психопатке, потом пытали снова…

– Я… я не…

– Я знаю, что ты тоже была связана, – перебиваю я ее, – и знаю, что ты многое делала против своей воли.

Ольга моргает, и я вижу, что на глаза ее наворачиваются слезы.

– Джулиана, или же Лия, мертва. Если ты чувствуешь в груди необычайную легкость, тебе это не кажется. Связь между вами разорвана.

Глаза Ольги расширяются, она касается своей груди.

– Она… мертва? – шепчет ведьма.

Я киваю.

– Я понимаю, что она заставляла тебя делать всякое и у тебя не было выбора. – Подавляю дрожь, которая так и норовит охватить меня. – Но ты должна искупить то, что сделала вчера со мной, а также другими суперами, которым навредила.

– Я не хотела никому вредить! – выпаливает она. Ее слова звучат так, будто она постоянно твердила их про себя, чтобы чувствовать себя лучше. Представить не могу, каким ужасам она подвергалась раньше.

Ольга открывает рот, чтобы сказать еще что-то, но я отмахиваюсь.

– Неважно. Важно то, что ты – не единственная ведьма с наложенной связью, и Джулиана – или Лия, в зависимости от того, под каким именем ты ее знала, – не единственная, кто эти связи накладывал. Убитые ведьмы, найденные в кампусе, были связаны перед смертью, как ты или я, но в последние минуты их жизни с ними что-то случилось, и я хочу знать, что именно.

– Зачем ты говоришь мне все это?

Озираю мрачное убранство комнаты Ольги.

– В твоем регистре записаны какие-нибудь последние слова, произнесенные кем-то из убитых ведьм?

У меня мало шансов на успех, но она ведь одержима своей идеей.

Глаза Ольги вспыхивают:

– У меня целых две записи, но они не являются достоянием гласности, и я не имею права делиться ими.

О, так теперь она хочет быть законопослушной гражданкой?

Кладу руку на ее плечо, наклоняюсь:

– Я не люблю угрожать, Ольга, и у меня была чертовски тяжелая ночь. Так что, пожалуйста, сделай для подруги исключение, или я начну разносить твою комнату вдребезги. Можешь попрощаться со своими «украшениями».

Струйки бледно-оранжевой магии тянутся к полкам. Банки дребезжат и звякают.

– Ладно, ладно! – Ольга обиженно смотрит на меня. – Я покажу тебе – но только чтобы загладить вину… за прошлую ночь.

Отзываю магию. Ведьма встает и, бормоча что-то себе под нос, идет к книжному шкафу.