Я сижу среди обломков, тело ломит от изнеможения, одежда превратилась в лохмотья, разум жаждет побыстрее убраться из этой комнаты, вместилища стольких кошмаров.

Моя родственная душа смотрит на стоящую на коленях Джулиану сверху вниз. Горящие глаза внимательно изучают ее.

– Я чувствовал все, когда ты ломала Селене кости, одну за другой, – медленно произносит он. – Чувствовал ее боль, слышал ее крики. Они будут преследовать меня до конца моих дней. Я никогда не был добрым человеком. Я злой. Я хуже твоих родичей. Хуже твоего отца. Думаешь, ты понимаешь, что такое боль? Пытка? Я хочу, чтобы ты поняла: я могу быть изобретательнее тебя. Если не станешь сотрудничать, я заставлю тебя саму переломать себе кости. Одну за другой.

Кажется, это пугает ее.

Колдун присаживается перед женщиной на корточки.

– Хочешь услышать, что еще я с тобой сделаю? Как прикажу освежевать себя заживо, как заставлю тебя выпустить собственные кишки…

– Перестань! Хватит!

– Тогда ты правдиво расскажешь мне все, что знаешь об убийствах ведьм.

– Я мало что знаю об убийствах! Я их не убивала.

Джулиана замолкает, словно полагает, что этого достаточно для исполнения магического приказа Мемнона.

Однако я вижу, как дергается ее горло, и через пару секунд звучит продолжение:

– Мой отец и мой брат осведомлены лучше. Не знаю, сами ли они убивали ведьм, и зачем. Я не хочу знать, поэтому никогда не спрашивала.

Она вновь умолкает, но горло напряжено: команда Мемнона продолжает работать.

«Ты расскажешь мне все», – велел он.

– Каждый месяц в ночь новолуния я и моя сестра приводим одного или двух связанных суперов к моим отцу и брату. Потом тех, кого мы привели, находят мертвыми.

Не знаю, что меня потрясает больше – то, что все жертвы были связаны, или то, что мы теперь точно знаем, кто их убил.

– Это происходит каждое новолуние?

Джулиана стискивает зубы, но кивает.

– Ровно в полночь.

– И твои отец и брат единственные, кто может знать, что происходит с суперами?

Колдунья мешкает.

– Нет, – признает она наконец.

– Объясни – только правдиво, – требует Мемнон.

– Мой отец и брат… им платят… за смерти. Тот, кто платит, вероятно, тоже знает, что происходит.

– А ты нет? – недоверчиво уточняет Мемнон.

– Это правда, – шипит она.

– Как мне попасть в Башню Равноденствия в новолуние? – спрашивает Мемнон.

Джулиана смеется. Думаю, она собирается сказать Мемнону, что попасть туда невозможно, но мышцы на ее горле вновь ходят ходуном.

– Нужно, чтобы тебя пригласили туда в качестве гостя на полуночный аукцион. Мы проводим их в новолуние.

И она плюет в Мемнона.

Слюна попадает ему на рубашку.

– Сделаешь так еще раз, и я отрежу тебе палец.

Джулиана корчит гримасу.

– Я тебя ненавижу.

Она начинает поворачиваться в мою сторону, но Мемнон стискивает ее лицо.

– Это касается только нас с тобой, – говорит он. – Ты не станешь смотреть на Селену. Ты не будешь говорить с ней, пока к тебе не обратятся. Или я проявлю изобретательность, заставляя тебя отвечать на мои вопросы.

Теперь Джулиана смотрит лишь на него, а мое сердце стучит быстрее.

– Теперь расскажи мне об аукционе, – требует Мемнон. – Он связан с убийствами?

– Нет.

– Тогда для чего он проводится?

С этим ответом Джулиана борется особенно упорно, но тот все-таки вырывается из нее:

– Мы выставляем на торги связи.

Богиня.

Настоящий кошмар наяву.

Это ведь вполне могло стать и моей судьбой.

– Девушки, которых я связываю… не все они отправляются к моему отцу и брату, – продолжает Джулиана. – Большинство мы продаем, либо частным образом, либо на аукционе.

Несколько секунд не могу вдохнуть. А потом…

Потом я наклоняюсь, и меня рвет. В желудке ничего не осталось, но сдержать позыв я не могу.

То, что Джулиана связывает ведьм, само по себе ужасно, но узнать, что этих женщин – с которыми я ходила на занятия, с которыми дружила – продают другим суперам…

Я чувствую, что гнев Мемнона усиливается.

– А покупатели… – Мемнон кривится, – …в курсе, что те, кого они приобретают, уже связаны?

Джулиана, напряженно следящая за клубами магии Мемнона, вновь переключает внимание на колдуна.

– Мои клиенты считают, что их связи добровольны.

– Но это не так.

– В некоторых случаях добровольны. – У Джулианы хватает наглости оправдываться. – Некоторые радуются новой жизни.

– Стать предметом торговли не радует никого, Джулиана, – говорю я ей.

Она дергается, словно собирается обернуться, но предыдущий приказ Мемнона останавливает ее.

– Как происходит обмен? – спрашивает Мемнон.

Она злобно смотрит на него:

– Покупатели платят деньги, мы оформляем связь. После этого моя связь разрывается, а новая пара уходит жить своей жизнью.