Но тело не слушает голос разума. Стиснув зубы, не давая вырваться стону, я поворачиваю голову и прижимаюсь губами к туфле Лии.
Из глубины веков плывет ко мне голос Мемнона.
Сарматы – самый свирепый народ в мире. С рождения их учат скакать верхом и владеть оружием. Они должны принять участие хотя бы в одном сражении, прежде чем им позволят жениться. И ты будешь их царицей… Будешь носить сокровища моей империи, будешь скакать на моем коне… и ты покажешь этим людям, что создана для того, чтобы править ордой моих воинов.
Цепляюсь за это воспоминание. Когда-то я была царицей.
– Спасибо… тебе, – выдыхаю хрипло.
Я сражалась в битвах и правила царством.
– Хорошо, – говорит Лия.
Делаю несколько вдохов. Грудь тяжело вздымается.
Я не позволю сломать меня.
Я не позволю сломать меня.
Речь истиной царицы воинов, – откликается Мемнон.
Не знаю, слышал ли он то, что мне вспомнилось, но я всхлипываю, хватаясь за его слова так, словно лишь они способны отогнать от меня зло, творящееся в этой комнате.
Боги наградили меня неистовой женщиной. Самой яростной, самой стойкой. Я здесь, est amage. Я с тобой.
– Слушай внимательно. Это важно, – говорит Лия. Ей нужно, чтобы я твердо запомнила то, что она скажет, – несмотря на мое состояние.
Слезы текут по моим щекам, сжатые челюсти ноют от напряжения.
Останься со мной, Мемнон, – молю я, хотя он и так беспрестанно обещает мне это. Я боюсь того, что последует дальше.
Я тебя не покину. Я никогда не покину тебя, est vexava.
«Моя любовь».
Закрываю глаза и сглатываю, пытаясь укрыться словами Мемнона, как одеялом.
– Ты никому не скажешь, что ты связана со мной, никому даже не намекнешь, что работаешь на меня, – продолжает Лия. – Мои интересы будут для тебя превыше всего, превыше семьи и друзей. Ты будешь выполнять то, что я тебе поручу, незаметно и досконально. Ты будешь находить мне других ведьм, которых я свяжу. Будешь искать одиночек и тех, кто не ладит с семьей. С теми, которые покажутся тебе многообещающими, ты подружишься. Ты станешь действовать осторожно и не позволишь им узнать обо мне или моих намерениях.
Желудок скручивает, я морщусь и открываю глаза. Именно так выбрала меня Кейси – и теперь я вынуждена подхватить эстафету.
– Ты будешь звонить мне раз в неделю и сообщать о потенциальных кандидатках, а также о том, что происходит в Ковене, – продолжает Лия. – Я тоже буду звонить тебе время от времени, и, если я звоню, ты отвечаешь. Если увидишь пропущенный звонок от меня, то перезвонишь как можно скорее. Раз в месяц мы будем встречаться лично, либо здесь, в городе, либо в туннелях под Ковеном. После встреч будут проводиться колдовские круги – ты помнишь, как это происходит, – и я жду, что ты будешь поставлять мне по меньшей мере по ведьме в месяц.
Меня тошнит.
– Если в какой-то момент мне что-то от тебя понадобится, ты немедленно, не привлекая к себе внимания, бросишь свои дела и явишься ко мне. Понятно?
У меня нет сил, чтобы смотреть на нее. Нет сил, чтобы слушать.
– И если ты услышишь, что кто-то задает вопросы о недавних убийствах, я хочу знать…
БУМ!
Волна магии прокатывается по комнате, опрокидывая коробки, срывая с и без того поврежденного потолка штукатурку. Лия вздрагивает, а у меня темнеет в глазах от боли. Здание сотрясается от далекого взрыва.
– Что это, черт возьми? – недоумевает Лия.
А я, несмотря на боль, улыбаюсь.
Не что. Кто.
Мемнон прибыл.
Глава 35
Я смеюсь – смеюсь, хотя звучит это, наверное, больше похоже на плач. Как будто я потеряла что-то. Может, так оно и есть.
Лия яростно смотрит мне в глаза:
– Думаешь, это смешно?
И она наступает мне на ногу, так что я вновь захожусь криком.
По ту сторону связи тепло Мемнона леденеет. От него идет холодная ярость.
Между нами больше нет слов. Остались лишь первобытные чувства: боль, гнев, желание отомстить. Они клубятся, переплетаясь, и я больше не понимаю, что принадлежит ему, а что мне.
БУМ!
Дверь срывается с петель, летит через комнату и врезается в груду коробок.
В дверном проеме стоит моя родственная душа.
Глаза Мемнона горят, как раскаленные угли, волосы его развеваются, струятся над плечами, будто их рвет ветер – или словно колдун плывет под водой.
При виде него мне хочется зарыдать. Сердце подпрыгивает, и, Богиня, я прощу этому человеку все – просто потому, что он появился.
Глаза его, которые всегда становятся отстраненными, когда колдуном правит сила, находят мои – и, клянусь, вспыхивают ярче.
– Селена, – властно рычит он.
Взгляд Мемнона скользит по моему изломанному телу, и гнев, бушевавший в нашей связи, теперь поглощает его. Сила Мемнона кипит вокруг колдуна, в индиговых клубах, точно в грозовых тучах, сверкают искры молний.