Тело все еще пытается собраться, невзирая на переломы. Помимо боли, это приносит мне мучения совсем иного рода. Ужас скручивает душу при мысли об убийстве Мемнона. Я ненавижу этого мужчину, я не раз желала ему смерти, но… но в какой-то момент все изменилось.

Нет. – Я борюсь с принуждением. – Я этого не сделаю.

На лбу выступает пот.

Я не причиню вред моей родственной душе.

Изо всех сил сопротивляюсь тяге, понимая, что буду вынуждена подчиниться, но вдруг власть приказа рассеивается, исчезает, как кровь, смытая дождем.

Тяжело дыша, лежу на полу, чувствуя, как бегут по лицу струйки пота. А может, это слезы.

Некоторые узы прочней других. И предначертанная связь способна победить даже наложенную.

Смотрю в потолок.

Эта глупая женщина не знала, кто мы, – говорю я на сарматском, и мой голос дрожит. – Царь и царица. Муж и жена, древние любовники и недавние враги. Родственные души.

И чувствую за гневом Мемнона острое наслаждение моими словами.

Он подтаскивает к себе извивающуюся колдунью.

– Ты нажила себе не тех врагов, колдунья.

Я вижу, что хватка его усиливается.

Крики Джулианы переходят в придушенные всхлипы.

– Пожалуйста. Пожалуйста, – хрипит она. Но не говорит, о чем молит. О милосердии? Думаю, она понимает, что никакого милосердия ей ждать не стоит. С учетом обстоятельств.

Свободной рукой Мемнон вытаскивает кинжал.

– Я пообещал своей половинке, – тихо говорит он, – что, когда найду тех, кто причинил ей зло, я позабочусь о том, чтобы смерть их была медленной.

Он отпускает горло Джулианы, и колдунья падает на колени. В тот же миг Мемнон хватает ее за волосы, запрокидывает ей голову и проводит лезвием по шее женщины.

Алым ожерельем ложится на шею кровавая полоса, а я вскрикиваю от неожиданности.

Джулиана тоже кричит, ее сила рвется наружу, но магия Мемнона загоняет лиловость обратно в тело колдуньи.

Она не умирает. Порез, хоть и выглядит устрашающе, всего лишь поверхностный.

Мемнон разжимает кулак, отпуская волосы Джулианы, и чиркает острием кинжала по своей ладони. Сердце уходит в пятки, когда я начинаю понимать, что он задумал.

Окровавленной рукой он сдавливает рассеченную шею колдуньи.

– Кровью связую…

– Нет! – кричит она. – Нет, нет! Селена Бауэрс, я приказываю тебе остановить его.

Стискиваю зубы, сражаясь с новым приказом.

– Костью сломлю, – теперь Мемнон улыбается, и в глазах его полыхает нечестивая злоба. – Лишь через смерть наконец отступлю.

То, что делает Мемнон, невозможно. Для наложенной связи требуется столько магии, что дать ее может лишь колдовской круг. Вот почему Лия позвала других суперов, связывая меня, вот почему проводила колдовские круги под Ковеном Белены. Но я чувствую, как сила магии колдуна все нарастает и нарастает.

– Ты подчиняешься воле моей. Раб ты теперь до конца своих дней.

Женщина кричит снова, только на сей раз от душевной, а не физической боли.

Святая Богиня. Мемнон сделал это. Связал Джулиану.

– Ты никогда больше не отдашь Селене Бауэрс ни одного приказа, – говорит он. – Ты никогда больше не причинишь Селене никакого вреда. Ты никогда больше не причинишь вреда мне. Ты никогда больше не применишь магию. Ты останешься стоять тут, на коленях, не будешь ни говорить, ни двигаться. Ты будешь терпеливо ждать меня.

Он грубо отталкивает колдунью.

Потом подходит ко мне. Останки глиняного голема хрустят под его ногами. Волосы Мемнона развеваются, глаза горят. Сила бурлит вокруг него. Будь я кем-то другим, я была бы в ужасе.

Колдун присаживается передо мной. Сейчас он весь – сила. В нем нет ни капли мягкости. Но тут рука его прижимается к моей щеке.

Магия течет из ладони Мемнона в мое тело, тянется к сломанным костям. Исцеляющее заклятье согревает меня изнутри, лечит мои раны.

Большой палец колдуна гладит мою кожу. Мемнон смотрит мне в глаза.

Прости, – говорит он. – Прости за твою боль. За то, что не исцелил тебя раньше. За то, что пришел так поздно.

Не знаю, откуда во мне столько слез, но сейчас они вновь бегут ручьем.

Прижимаюсь к его руке.

Ты пришел.

Это все, что я могу сейчас сказать.

Я всегда приду, – клянется он.

Боль постепенно затихает. Я исцелена – полностью исцелена в считаные секунды.

Всхлипнув, я тянусь к Мемнону, отчаянно вцепляюсь в него, утыкаюсь лицом в плечо. Меня неудержимо трясет. Тело исцелилось, но оно еще помнит, что с ним сделали.

Инаковость Мемнона все еще ощущается; в данный момент он больше магия, чем человек, но руки его обнимают меня, и он крепче прижимает меня к себе.

Неистовая царица, стойкая моя половинка, я с тобой. Я твой – навеки.

– Ты не понимаешь, – зло выплевывает Джулиана, когда Мемнон возвращается к ней и позволяет говорить. – Я дочь Луки Фортуна. Он заставит тебя заплатить за то, что ты сделал.