В мгновение ока его сила проскальзывает в меня, тянется к ранам, пытается лечить их на расстоянии. Но целительная магия требует обычно возложения рук, поэтому сейчас синяя сила лишь вправляет мне сломанные кости – и я кричу сквозь стиснутые зубы.

Прости, любимая.

Голос Мемнона не от мира сего – ибо сейчас им владеет магия. Колдун направляется ко мне, желая, вероятно, завершить исцеление.

– Ближе не подходи, – предостерегает Лия.

Мемнон бросает взгляд на женщину и замирает.

– Дужулиана.

Джулиана?

Я смотрю на ту, кого считала Лией. Седьмое пекло.

Все мгновенно сходится. Лия – наверное, домашнее прозвище. Уменьшительное от Джули-ана.

Не просто какая-то спятившая ведьма. Колдунья, одна из наследниц корпорации «Кармин Групп».

Джулиана Фортуна.

Я смотрю на Джулиану Фортуна новыми глазами. А она смотрит на Мемнона, окутанного искрящейся силой. Я практически слышу, как скрежещут шестеренки в ее голове, пока она пытается разобраться в ситуации – со своей стороны.

– Убери свою магию, – приказывает она наконец.

Уверена, она ожидает, что он повинуется. Она же, как-никак, считает, что связала его.

Но Мемнон продолжает сверлить ее взглядом, становящимся все холодней и холодней, а сила его нарастает.

– Ты тронула мою половинку.

– Половинку? – в голосе Джулианы звучит удивление. – Так это ты связан с ней?

Она косится на меня, явно проводя переоценку, потом вновь поворачивается к Мемнону. С моими ранами я не могу двигаться, но могу представить, как она смотрит на горящие глаза и развевающиеся волосы колдуна.

– Кто ты на самом деле? – спрашивает она, сообразив, верно, что ее провели.

– Твой палач.

Мемнон произносит это без злобы, просто констатируя факт, и это делает его слова по-настоящему зловещими.

Колдунья бормочет что-то под нос, собирая свою магию, а потом швыряет в мою родственную душу заклятье, пронизанное маслянистыми черными полосами.

Темная магия.

Мемнон вскидывает руку, ловя проклятье. Я никогда не видела ничего подобного. Слышу, как оно шипит в сомкнувшемся кулаке и гаснет задутой свечой.

– Создание, взять его!

Глиняный монстр бросается на Мемнона, ощерив острые серые клыки.

А Мемнон, подпустив к себе чудовище, взмахивает рукой, стирая со лба голема часть слова «правда».

И тварь мгновенно каменеет, падает навзничь и разбивается вдребезги, как глиняный горшок. Смотрю на то, что осталось от головы монстра. На лбу едва различимы буквы ивритского алфавита. Одна утрачена, и складываются они теперь совсем в другое слово.

ПИП

«Смерть».

– Создание, восстановись! – приказывает Джулиана.

Я жду, что сейчас глиняные черепки начнут сползаться и склеиваться, но они остаются лежать, где лежали, неподвижные, безжизненные.

А Мемнон вновь переключает внимание на колдунью. Его магия стремительно стягивается к хозяину.

Впервые за все это время я замечаю в глазах Джулианы дурное предчувствие, и, хотя глаза женщины начинают светиться…

БУМ!

Магия Мемнона вырывается из него, опаляя стены, отбрасывая Джулиану и обломки. Только меня его сила не трогает. Ни один волосок на моей голове даже не шелохнулся.

Колдунья кашляет, окутанная поднятой пылью. В мутной мгле сверкает пара горящих глаз.

– Есть лишь одно, что священно для меня в этом забытом богами мире, – говорит Мемнон, приближаясь к Джулиане. По моей спине бегут мурашки. Голос Мемнона по-прежнему странно, пугающе отстраненный. Иной. – И ты подняла на нее руку.

Колдунья приподнимается и неуклюже швыряет в Мемнона проклятье. Мемнон отмахивается от него, как от мухи. Проклятье врезается в стену за его спиной, плавя гипсокартон.

Женщина бросает еще одно, и еще. Эти колдун даже не утруждается отбивать, он вообще не реагирует, хотя проклятья разъедают его одежду, а кожа Мемнона дымится.

– Ты не можешь причинить мне вред, – визжит Джулиана. – Я связывала тебя. Я помню!

Мемнон не отвечает, но, когда он наклоняется и сжимает шею колдуньи, становится ясно, что вред он ей причинить очень даже может. Его магия окутывает ее. Индиговые волны пронизаны темными маслянистыми прядями.

Джулиана начинает кричать и корчиться.

– Селена, – хрипит она, – убей его.

Я резко втягиваю воздух. Переломанные конечности напрягаются. Она ведь уже приказывала нечто подобное чуть раньше…

«Твоим первым настоящим заданием, как только я отпущу тебя, будет разорвать эти твои связи при первой же возможности».

Повеление еще не укоренилось, потому что она не отпустила меня, но теперь… теперь ее коварная магия давит на меня, заставляя мое тело двигаться.

Сломанные кости опять смещаются, и я ахаю, задохнувшись от боли.

Est amage!

Словно в ответ, вопли Джулианы делаются громче, будто Мемнон влил еще силы в проклятье, которым поразил ее.