Через час мы снова выдвигаемся в путь. Арвид отвязывает нас от дерева и, все так же угрожая ножом, грубо подталкивает вперед. Мы идем какими-то горными тропами, пробираемся через густой лес, переходим ручей, и надежды на то, что скоро выйдем к нужной точке у меня становится все меньше. Но Ингрид, собрав все оставшиеся силы, прокладывает путь вперед, несмотря, ни на что.

– Сюда. – Уверенно сворачивает она вслед за ручьем.

И мы карабкаемся по каменистому склону, освещенному лишь светом луны.

– Чего встала? – Толкает меня Арвид, когда я вдруг замираю посреди пути.

«Но мне показалось, что я слышала что-то. Чье-то дыхание».

– Шевелись! – Прикрикивает он.

И я продолжаю идти, оглядываясь и не понимая, откуда в глубине леса может доноситься этот звук. Но чем дальше мы поднимаемся вдоль ручья, тем звук дыхания становится отчетливее. Интересно, они тоже слышат его? Да я даже спросить не могу, потому что эта полоумная своим заклинанием лишила меня голоса!

– Вот оно. – Дрожащим голосом восклицает Ингрид, когда мы выходим из леса к подножью горы.

– Ты уверена?

– Это где-то здесь. – Подхватив полы плаща, она бросается по скользкой каменистой поверхности земли к самому основанию горы.

Нам ничего не остается, как броситься следом. Даже Микке заметно оживился: его взгляд наполнился надеждой, он расправил плечи, ускорил шаг. Власть, конечно, сводит всех с ума, обещая многие блага, но если даже ламия не смогла ее удержать, то на что надеются они?

– Тащи ее сюда! – Ревет Ингрид. – Здесь цыганское заклятье!

Она исследует горную твердь ладонями – гладит, трогает, слушает, ищет. Носится, как безумная, пытается увидеть, наверное, какие-то знаки. А что, если карта посмеялась над всеми нами?

И тут я снова слышу это – дыхание.

– Нужна ее кровь! – Поторапливает она Арвида.

«Опять? – мысленно стону я. – Да сколько можно?! Я и так уже вся в шрамах!»

– Нужна кровь дхампири. – Обнюхивая стену, словно ищейка, рычит Ингрид.

Похоже, она не на шутку возбудилась.

– Руку. – Дергает меня Арвид.

Я сопротивляюсь, но он силой разжимает мою неповрежденную ладонь. Мне ничего не остается, кроме как беспомощно всхлипнуть: она только зажила после оживления Улле. И в следующую секунду ее уже касается лезвие ножа – оно проползает огненной змеей по коже, и горячая кровь выбирается наружу. Стекает по ладони в глубокую чашу, заботливо подставленную Микаэлем, и тот исчезает с ней во тьме.

Самое время смыться, пока эти трое заняты чашей с кровью, но Арвид снова хватает меня за шкирку и подтаскивает к основанию горы. Я падаю на колени. Карин могла бы убежать, но покорно следует за нами: видимо, не хочет оставлять меня с ними одну. Пока они мажут кровью каменную твердь, она отрывает кусок ткани от своей рубашки, наклоняется и вкладывает мне в руку. Я смотрю на нее с благодарностью. Перевязать не получится, но, хотя бы, прижму, чтобы остановить кровь.

– Все будет хорошо. – Говорю ей без слов. – У них ничего не получится.

Но в следующий миг одна из каменных глыб поддается, и Арвиду с Микке удается сдвинуть ее в сторону. Я поднимаюсь с колен и, как завороженная, наблюдаю за ними.

– Свет. Нужен свет! – Гремит голос Ингрид.

Микаэль достает из рюкзака отца фонарик и первым входит в пещеру. Мы терпеливо ждем, прислушиваясь к каждому звуку, и только теперь я отчетливо уверяюсь в том, что дыхание доносится изнутри – сейчас оно еще громче.

– Тащи этих. – Бросает Ингрид, едва в пещере становится светлее.

Микке зажег факелы, находящиеся внутри.

– Вперед. – Толкает меня Арвид.

Карин заставлять не нужно, она идет сама.

Мы входим в пещеру, и я оглядываю коридор с низкими сводами. Проходим дальше, и нашим глазам открывается широкое пространство, которое сгодилось бы и как бальный зал, если бы не было таким затхлым, холодным и мерзким. От запаха плесени мне хочется съежиться – воняет еще хуже, чем раны Ингрид.

– Это здесь. – Подзывает нас Микаэль в конец зала.

Мы подходим ближе, и он вставляет факел в держатель, закрепленный на стене. Нашему взору предстает большая черная глыба – каменный гроб.

– Ты уверена, что знаешь, как быть дальше? – Взволнованно шепчет Арвид.

Если бы меня не лишили голоса, я непременно пошутила бы про то, что такие вопросы надо было решать заранее – до того, как откроете проход в пещеру и обнаружите гроб.

– Мне нужны мои вещи. – Просит Ингрид, тоже заметно волнуясь.

Арвид подает ей узелок, и она развязывает его на полу – расстилает платок, устанавливает свечи по кругу, зажигает их, рассыпает и раскидывает вокруг еще какие-то прибамбасы, о природе и происхождении которых я предпочитаю даже не думать. Затем опускается на колени и что-то нашептывает, потом встает и говорит:

– Для ритуала пробуждения нужно открыть гроб. Я должна положить на нее руки.

По моей коже бежит лед.

– Помоги мне сдвинуть крышку, – бросает сыну Арвид.

Ингрид берет в руки чашу с остатками моей крови, а Микаэль и Арвид толкают плиту, чтобы открыть гроб. Толкают изо всех сил. Карин в ужасе медленно пятится назад.