– Куда-то собралась? – Он хватает меня за грудки, точно куклу.

От его кожи идет жар, а еще сильный мужской запах. У меня дыхание перехватывает от страха, и собственный беспомощный вздох кажется мне чужим и пугающим.

– Никуда…

В следующий миг Микке обнимает меня за талию и так крепко прижимает к себе, что мне становится трудно дышать. Я ощущаю, как его тело ходит ходуном от напряжения, и вот нас обоих уже трясет, словно мы полдня провели без одежды на морозе.

– Не пущу. – Выдыхает мне в лицо Микаэль.

И небо разрывает гром.

Он не шутит.

Прижимает меня к себе с такой силой, что у меня трещат кости, и я чувствую, как яростно и быстро колотится его сердце.

– Микке, пожалуйста.

Он наклоняется и буквально впечатывает свое лицо в мое, но это не поцелуй, это словно мольба о помощи. Он трется о мое лицо своим лицом, как кот об руку хозяйки, тяжело дышит и едва не стонет от боли, а его губы касаются моих губ, и я чувствую, как жар распространяется огнем по коже.

Но это все еще не поцелуй – это что-то другое, больное, одержимое.

Микаэль словно не может взять желаемое, хотя, жестоко заявлял, глядя мне в глаза днем, что силой меня обратит.

Как он намеревается сломить мою волю, если даже поцелуй не хочет брать силой? Его губы судорожно касаются моих, словно вымаливая ответной ласки и позволения, а я лишь задерживаю дыхание и прикрываю глаза, чтобы мои слезы не выбрались наружу.

Он не может вот так обнимать меня. У него нет на это прав. И я приказываю себе не дышать, когда его дыхание обжигает мою шею, когда его нос щекочет мою щеку, когда его губы прокладывают влажную дорожку от моего подбородка к ключицам. Я остаюсь холодна к его прикосновениям, словно меня высекли из камня – даже тогда, когда слышу новые раскаты грома, свидетельствующие о том, что я разбиваю ему сердце.

Доведя себя до крайней степени возбуждения и не получив ответа, Микаэль и сам обращается в камень: застывает, глядя в мои глаза с сожалением, а затем – с досады отшвыривает меня в сторону. И я спешу заползти в чум, пока ливень, обрушившийся с разверзшихся небес, не приколотил меня к земле.

Я падаю на матрас лицом вниз и закрываю уши руками. Стихия, бушующая снаружи, шатает хлипкую конструкцию чума, а шум дождя отдается вибрациями, проникающими в тело, как иголками. Не знаю, сколько проходит времени прежде, чем это заканчивается, но, как только ливень прекращается, я достаю из-под футболки пробирку с кровью и опустошаю ее залпом.

В ожидании сна я думаю о Бьорне.

Может, получится связаться с ним во сне?

Но, заснув, обнаруживаю себя в темном лесу. Верхушки высоких сосен смыкаются над головой, образуя купол, не пропускающий лунный свет, и мне приходится продираться сквозь кусты и деревья почти на ощупь. В воздухе пахнет хвоей, прелой травой и еще чем-то… Что это? Мята?

Ответ приходит быстрее, чем ожидалось.

– Можешь идти?

– Нужно немного передохнуть.

Эти голоса совсем рядом. Я замираю, прислушиваюсь к хрусту веток, и через мгновение из-за дерева выходят две темные тени: повыше – явно мужская, пониже – женская.

– Останься. – Просит мужчина, помогая ей присесть. – Это здесь, недалеко, я принесу, что нужно.

Его силуэт растворяется во тьме, а женщина, тяжело дыша, приваливается к дереву. Не успеваю я подумать о том, видит ли она меня, как слышу ее голос в тишине:

– Нея, детка, ну, же – подойди ближе. Я ведь знаю, что ты здесь.

Мне хочется вырвать себе уши, чтобы не слышать ее противный голос.

– Я соскучилась. – Насмешливо говорит она.

Я делаю шаг, и меня засасывает в землю.

Секунда, и вот я уже лечу над землей. Это падение кажется бесконечным, но что-то вдруг заставляет меня замереть в воздухе – будто кто-то поймал меня рукой и крепко держит. В первое мгновение мне кажется, что это может быть только Микке, и удивление сменяется злостью, но уже в следующий миг я слышу голос Сары:

– Нея!

Я оглядываюсь вокруг, затем смотрю вниз. Далеко внизу – горный хребет, река и бесконечный лесной ковер. Картинка кажется мне знакомой, словно я уже видела ее где-то.

– Нея, отзовись! – Настойчиво требует Сара.

И внезапно все мое тело сводит болью – дикой, пульсирующей, тягучей. Она проплывает от головы к груди, а затем спускается в ногу. И вдруг я понимаю, что это не моя боль, а ее. Сара проводит ритуал, чтобы связаться со мной. Она делает себе больно.

– Сара! – Кричу я во все горло. – Сара!

Но вокруг лишь небо и тишина.

– Покажи мне. – Просит она.

Как я должна ей показать? Как?!

– Покажи. – Повторяет Сара.

И тут я снова начинаю камнем падать вниз. Так быстро, что ветер выдирает мне волосы, сдирает одежду.

– Покажи.

Я смотрю вниз: земля все ближе. Закрываю глаза и представляю шаманский сейд, чум, реку, горные пики. Чувствую чье-то прикосновение, открываю глаза и… вижу перед собой маму.