– Что с ним?! – Задыхается от волнения рядом с отцом Микке. – Ему плохо!

– Ему очень хорошо. – Усмехается Адельгейд, усаживаясь на край гроба и покачивая ножкой. – Он хотел бессмертия и получит его.

– Отец! – Тормошит он Арвида.

Но тот затих, побелел и больше не подает признаков жизни. Микаэль припадает лицом к его груди и пытается услышать сердце, но оно уже не бьется.

– Что ты сделала? Ты его убила… – Ошарашено произносит Микке.

– Разве не к этому мы и стремились, мой красивый мальчик?

Он встает, сжимает пальцы в кулаки, и в этот самый момент Арвид вдруг делает вдох и начинает кашлять.

– Папа? – Микке бросается к нему.

Но тот, дико взглянув на сына, вдруг оскаливается. Резко подается вперед, тянет руки, пытается ухватить за ногу.

– Нет. – Холодно говорит Адельгейд.

И мужчина застывает на месте, так и не успев подняться.

– Еда здесь. – Указывает она ему кивком.

Арвид подпрыгивает и бросается к каменной емкости, продолжающей наполняться кровью. Зачерпывает алую жидкость ладонями, подносит к лицу и пьет. Снова зачерпывает и снова пьет, а потом опускается на колени и начинает лакать ее языком, точно оголодавший пес.

– Так бывает. – Объясняет Адельгейд, пришедшему в ужас от этого зрелища Микаэлю. – Нужно немного времени, чтобы освоиться и научиться контролировать голод. Подойди ко мне, мальчик. – Подзывает она его. – Ты будешь моим любимым подданным. Хочешь?

Микаэль на негнущихся ногах приближается к ней.

– Да.

Мне хочется крикнуть, чтобы он не делал этого, но у меня ком встает в горле. Всю пещеру заполнил тошнотворный медный запах крови. Мы с Карин вместе жмемся спинами к стене, гадая, представится ли нам удобный момент, чтобы сбежать.

– Далеко отсюда до Источника? – Спрашивает Адельгейд, когда Микке подходит ближе. – Гора блокирует силы Источника, а мне они нужны, чтобы вернуть кое-что, что мне принадлежит. – Она проводит ладонью по ране меж грудей. – Без него я не так могущественна, как прежде. Не могу читать мысли на расстоянии, менять облик и видеть глазами своих вампиров. Мне нужно вернуть то, что забрал у меня полукровка.

– День, если бегом по прямой. День и ночь, если легким путем. – Отвечает Микаэль, скользя взглядом по ее точеной фигуре.

– Много у Брэма людей? Кроме цыган.

– У Брэма?

– Ах, ну, да… Прошло, наверное, достаточно лет. – Она вскидывает на него взгляд. – Сильно ли расплодились полукровки? Сколько их сейчас в городе?

– Двое. Один из них оборотень. Есть еще кое-кто, в общей сложности на их сторону встанет не более пяти-шести одаренных.

– Мелочи. Но… я вижу твои сомнения. – Она подманивает его пальчиком. – Не волнуйся, тебе понравится.

Усаживает его рядом с собой, придвигается и медленно ведет пальцем вниз по его груди. Затем, соблазнительно улыбнувшись, гладит Микке вдоль смуглой шеи, по подбородку и, наконец, притягивает к себе и жадно целует.

Если честно, я бы побрезговала: у нее, вообще-то, чужой язык во рту и привкус крови, а его только что вырвало на пол. Но поцелуй Адельгейд с Микке выходит настолько страстным, что я вижу, как его руки обвивают ее талию, и как он невольно подается к ней всем телом.

– Если мы не сбежим, нас съедят. – Шепчу я маме на ухо.

– Ты снова можешь говорить. – Облегченно выдыхает она.

И тут нас отвлекает глухой звук – это Микке падает без чувств. Белеет, как лед, и больше не хрипит, не дышит. Проходит с полминуты, как он вдруг дергается, стряхивая с себя онемение, встает на четвереньки и, словно голодный хищник, оглядывает своды пещеры.

– Это мой любимый момент. – Улыбается Адельгейд, зачерпывая густую кровь прямо ладошкой. – Новорожденные они такие очаровательные. И беспомощные, словно котята.

«Ага. Дикие котята, которые хотят сожрать все, до чего дотянутся», – мелькает у меня в мыслях. И я притягиваю ноги к животу.

Микке опускается к ее ногам и пьет кровь с ее ладони. Вылизывает ее пальцы, предано смотрит ей в глаза в ожидании новой порции. А рядом Арвид едва не хрюкает от удовольствия, погружая в кровавую жижу лицо и напиваясь до одури. Интересно, такой свободы они хотели? Именно о такой власти и мечтали?

– Приведи ее. – Требует Адельгейд, отталкивая Арвида от «кормушки».

Он стирает с лица ладонями кровь и оборачивается к нам. У меня пересыхает в горле.

– Ее. – Указывает древняя на Карин.

– Нет! – Кричу я, вскакивая, когда Арвид рывком поднимает мою мать с земли. – Мама!

– Заткнись. – Он бьет меня наотмашь, и я отлетаю к стене.

Больно.

– Не убивайте ее! Не надо, пожалуйста! – Всхлипываю я. – Микке!

Он отрывается от трапезы и задумчиво облизывает губы.

– Да. Нам понадобятся помощники. – Произносит он, бросив на меня сочувствующий взгляд.

Адельгейд склоняет голову набок, рассматривая лицо Карин, которую освободили от веревок и бросают ей под ноги. Ведет ей ногтем по щеке, гладит волосы.

– Ты прав. – Произносит она.