– Все хорошо? – Спрашивает она, вытирая пот с моего лба. – Ты кричала.

Но не успеваю я ответить, как в чум заглядывает Микке.

– Одевайтесь, нам пора в дорогу. – Недоверчиво сощуривается он.

Наверное, слышал крики.

– Куда? – Удивляюсь я.

Ведь мне, возможно, только что удалось показать наше местонахождение Саре.

– Если поторопишься, успеешь выпить кофе на дорожку. – Бросает он, удаляясь.

Через полчаса мы выдвигаемся в путь. Не знаю, можно ли считать заботой то, что Микке приготовил для нас удобную одежду и обувь и даже угадал с размером? Но так оно и есть.

– Куда мы направляемся? – Спрашиваю я Микке, который идет позади, лишь указывая нам направление.

– Ты знаешь.

– Туда, где захоронена ламия? – Продолжаю доставать его я. – Как вы собираетесь узнать, где это место?

– Ты нам скажешь.

– По-твоему, я знаю?

– Знаешь.

– Если бы я знала, то, черта с два, вам сказала! Понятно?

– Не нужно было пускать меня в свои сны, Нея. – Прищурившись, отвечает Микке. – Я видел многое из того, что видела ты.

– Ну, прекрасно… – Я останавливаюсь, чтобы смерить его разочарованным взглядом. – Так и знала, что не стоило тебе верить. Все, что ты делал, ты делал исключительно ради себя!

– Это не так. – Он кивком показывает мне, чтобы продолжала путь. – Шевелись, нам нужно быть на месте вовремя.

– Микке. – Устало вздыхаю я. – Ты что, собираешься принести меня в жертву, чтобы оживить эту тварь?

– Это не понадобится. – Подталкивает он меня. – Нужна только твоя кровь.

– Я ненавижу тебя. – С досады бросаю я, разворачиваюсь и припускаю в гору.

– Я не против, можешь ненавидеть, сколько хочешь.

– Ненавижу! – Ору я.

– Я бы расстроился, если бы ты была ко мне равнодушна, а ненависть – это хорошее чувство. В любой момент она может перерасти в то чувство, которое ему противоположно.

– Козел. Гад. – Бормочу я, взбираясь вверх по камням. – Чтобы ты…

Мой ботинок соскальзывает, но Микаэлю вовремя удается подхватить меня на руки.

– Чтоб тебя! – Рычу я, вырываясь.

Он ставит меня на землю.

Карин со вздохом оглядывает нас по очереди: она вообще перестала понимать, что происходит. И мы продолжаем путь, пока не выходим к долине. Едва я перевожу дух, насладившись красотой здешних мест, как вдруг вижу то, от чего у меня кровь стынет в жилах – дерево, сверху донизу, точно новогодняя елка, увешанное украшениями – сушеными человеческими органами.

– Боже мой, что это? – Бледнеет Карин, разглядывая почерневшее ухо, болтающееся на нитке, привязанной к ветке.

– Полагаю, это то, что позволяет Ингрид сохранять человеческий облик. – Пораженно оглядываю каждое украшение на каждой ветви. Тут и пальцы, и почки, и, если я правильно узнаю, щитовидная железа, и язык, и… чего только нет: при желании можно мумию собрать. – Специальное диетическое питание для хульдры.

– Идем дальше. – Командует Микке, указывая нам направление.

– Тебя не смущает, что подружка твоего отца разобрала живого человека на запчасти, чтобы сожрать? – Упираюсь я, отказываясь сойти с места.

– Если бы она могла свободно появляться, где пожелает, в своем обличье, то этого бы не потребовалось. – Спокойно отвечает Микке.

– И тебя ничто не коробит?!

– Идем уже. – Разворачивает он меня за плечи и направляет вниз по горной тропе.

– Ну, конечно, не коробит, чего это я! – Размахивая руками, продолжаю я. – Ты ведь и сам собрался стать упырем и жрать людей! Чего тут жалеть!

– Это что, настоящие человеческие органы? – Семенит за нами Карин.

– Да, мама. Ингрид ест их, чтобы время от времени отбрасывать хвост.

– Хвост?.. – Она теряет дар речи.

– А сердечка-то нет, – бросаю я через плечо гневный взгляд на Микаэля. – Видать, уже поправила силы! – И после его молчания добавляю. – А, может, это твой отец завалил для нее какого-нибудь фермера? Охотника? Может, совсем мальчишку или девчонку? Школьника. Не думал о таком? Нужно же как-то поддерживать ее силы!

– Помолчи, пожалуйста. – Устало просит Микаэль.

– С чего бы мне это делать? – Язвлю я. – Она оплела вас обоих своими ведьминскими чарами, а вы и слушаетесь теперь ее, точно две тупых марионетки!

Но Микке не отвечает, вместо ответа небо пронзает мощный раскат грома, от которого дрожью идет земля, и с кустарников облетает листва. Я бросаю через плечо испуганный взгляд.

– Думаешь, так ты заткнешь мне рот?

Но Микаэль молчит.

Останавливается и смотрит куда-то сквозь меня. Проследив за его взглядом, я застываю на месте – прямо у нас на пути, метрах в тридцати впереди, на тропинке двое в черных плащах – это Арвид и Ингрид.