Я словно сама погружаюсь в межмирье, где действуют совсем другие законы, и все вокруг выглядит совершенно иным. Простым, но каким-то волшебным, красивым. И где все ощущается так остро, будто ты чувствуешь кожей природу любого предмета или существа: птицы, травы, ветра, солнца. Даже себя ощущаешь совершенно по-иному. И не ощущаешь совсем.

Когда все заканчивается, я обнаруживаю себя лежащей в траве и смотрящей в небо. Внутри меня все еще вибрирует йойк, отдается покалыванием в кончиках пальцев. В мышцах расслабленность, как после сауны, а перед глазами тает пелена, и все становится четким и кристально чистым, будто улучшилось зрение.

– Вставай. – Наклоняется надо мной Микке.

Он все еще в обрядном одеянии, с шеи свешивается амулет с медвежьим когтем. Наверное, кто-то из его предков победил медведя в лесах Реннвинда, и для Микаэля это символы победы – в том числе и над Бьорном.

– Что со мной было? – Хрипло спрашиваю я, пытаясь приподняться.

– Сейд очень заряжен энергетически. – Отвечает он, подавая мне руку. – Тебя зацепило шаманской магией, словно волной от взрыва. – Микке помогает мне встать, поддерживает под локоть. – Две составляющие в тебе: сила оборотня и сила Хельвинов, как два паука в банке, пытались одолеть друг друга. Тебе нужно избавиться от одной из них, и я тебе помогу, только ты должна довериться мне.

– Что ты такое говоришь? – Я аккуратно высвобождаюсь из его рук.

– Дхампири смертны. И уязвимы. – Пронзая меня темным взглядом, произносит Микке. – Когда ты избавишься от этой части себя, твоя сила будет безгранична, и мы сможем вернуть себе утерянное.

– Избавиться от части себя? От крови? – Не верю я услышанному. – Ты в своем уме? Как вообще можно избавиться от своей крови?

– Есть способ. – Серьезно говорит он. – Ты сможешь делать полный оборот, Нея. Твое сознание освободится от оков.

Меня пошатывает. Я отступаю на шаг и еще раз оглядываю его с головы до ног.

– Не верю, что ты способен на это. Не верю, что ты можешь сотворить со мной такое против моей воли. Если ты это сделаешь, первым делом я приду и убью тебя, Микке.

– Вампиры не спят и не видят снов, так что, как только ламия меня обратит, я буду избавлен от риска быть убитым тобой во сне.

– Значит, ты не оставил эту идею… – Вздыхаю я.

– Ты хочешь отомстить за Асмунда, а я хочу отомстить за своих родных, которых лишили всего, изгнав с этих земель: дома, семьи, уважения. Поэтому ты должна меня понять. Саамы – народ гордый, и мы никогда не подчинимся чужой воле. Мы будем жить так, как угодно нам, и я добьюсь того, чтобы все мои родственники могли вернуться в свои дома.

– Зачем же их изгнали? Не просто ведь так?

– Верховный шаман предрек смерть одному из Хельвинов, что тогда стоял во главе рода, он разозлился и изгнал мой народ.

– Все ошибаются. – Всплескиваю руками я. – Стоят ли поиски справедливости того, чтобы становиться живым мертвецом и сеять смерть?

– Предлагаешь мне смириться и принять волю Хельвинов?

– А чем плоха их воля? Живи в городе, никто тебя не тронет, пока ты не творишь зла. Если использовать источник силы для темной магии, то баланс нарушится, и все живое погибнет!

– А кто назначил их хозяевами Источника? – Стервенеет Микаэль. – Кто позволил решать, кому от него питать силы? Кто поставил их распоряжаться судьбами целых народов?! Это ты называешь справедливостью?! Власть Хельвинов?!

– Но, Микке, так нельзя!

– Я покажу тебе, как можно. – С презрением кривя губами, цедит он. – Не знаю, чем тебе удавалось сдерживать свою суть, но здесь ты этого лишена. Не спать у тебя не получится, поэтому осталось только выждать, когда ты обретешь себя. Я мог бы стереть тебе воспоминания, чтобы ты не причинила вред тем, кого любишь, но сейчас, глядя на тебя и слыша твои слова, понимаю, что не стоит этого делать. Ты не заслужила.

– Ты не можешь так со мной поступить! – Бросаюсь я к нему.

– Попробуешь сбежать, посажу на цепь. – Его голос пронизан льдом. – Я и так слишком долго шел у тебя на поводу.

– За что?! – Вцепляюсь в его кафтан. – Микке, это же я! Мне нельзя становиться убийцей, я не хочу! Лучше умереть, чем это!

– Ты меня предала. – Холодно произносит он. – Но я дам тебе второй шанс, Нея. Ингрид предпочла бы просто принести тебя в жертву, поэтому цени это.

– Микаэль, – пытаюсь вразумить его я, – ты ведь не такой. Правда? Ты ведь не серьезно все это мне сейчас говоришь?

Но отыскать хоть каплю добра и благоразумия в его глазах мне не удается – они черны, как ночь, и наполнены гневом и обидой.

– Никто не смеет отбирать у меня то, что принадлежит мне. – Говорит он, стискивая до боли мое запястье. – Я не прощаю такого.

Ну, блин, совсем как Лена Сандберг – почти слово в слово.