Но Микаэль подхватывает меня за талию и прижимает плотно к своей груди. Теперь наши лица так близко друг к другу, что я буквально дышу ему в губы.

– Ты можешь верить мне и дальше. – Произносит он, изучая мое лицо. – Все, что я делаю, я делаю ради твоего же блага.

– Ну, да! – С жаром выпаливаю я. – Меня будут искать!

Микке мрачнеет, его руки опускаются, освобождая меня.

– И не найдут. – Говорит он уверенно.

Достает из кармана куртки какой-то пакетик, развязывает его и рассыпает содержимое вдоль берега.

– Что ты делаешь? Что это? – Спрашиваю я. – Это чтобы они не взяли след?

– Нам пора, – он прячет пакет в карман и подталкивает меня в сторону леса.

– Они все равно меня найдут! – Рычу я.

– Шевели ногами. – Холодно произносит Микке. – Так не замерзнешь.

– Я хочу домой. – Обернувшись, всхлипываю я. Может, получится его разжалобить. – Микке, пожалуйста. Отпусти меня!

Он поднимает на меня взгляд.

– Ты просто запуталась. – Говорит сухо. – Попала под их влияние.

– Микке, ты ведь этого тоже не хочешь? Тебе приказали привести меня? Кто? Ингрид? Еще ведь не поздно вернуть все назад!

– Это война, Нея. И тебе тоже пора сделать свой выбор. Правильный выбор.

– Это какой же? – Возмущаюсь я.

– Иди. – Подталкивает Микке меня вперед.

– Какой?! Присоединиться к армии нежити? Встать на сторону убийц? Жестоко расправиться со всеми, кто мне дорог, а затем и с остальным человечеством? Такие у вас планы?

– Тебе лучше быть со мной, когда ламия восстанет и придет к власти. Мы сможем жить так, как захотим.

– А, может, тебе лучше полечить башку? – Вспыхиваю я, яростно шагая все глубже в чащу леса.

– Дурочка. – Ласково произносит он. – Ведь только я принимаю тебя любой. Только я люблю тебя во всех твоих обличьях.

– Пошел ты. – Сплевываю я, ускоряя шаг. – Вот же придурок!

Куда бы он меня ни вел, я хочу оказаться там поскорее.

Мне снится карта, которую я видела в книге. Каждая извилина реки, на ней изображенная, каждая неровность каменного хребта, каждый склон и холм, каждый клочок земли и ковер леса, слово прорастающий сквозь горные глыбы. Я снова и снова вожу по ней руками, будто пытаясь прощупать рельеф, затем наклоняюсь ниже и шепчу карте:

– Что ты? Где ты?

И тут она отзывается тихим, едва различимым на слух звуком, похожим на… ветер? Нет. Этот звук равномерный. То громче, то тише – в одном темпе. Это дыхание!

Чье?

Не знаю.

Но я его слышу. И от него мне становится не по себе.

Я вскакиваю и пытаюсь понять, где нахожусь. Вокруг темно. Я лежу на земле – на каком-то матрасе, рядом в земле дотлевают угли. У огня стоит чашка с каким-то содержимым – с водой? Или с едой? Я пока ничего не понимаю. Обнаружив, что мои руки свободны, потираю глаза и пытаюсь восстановить в памяти подробности прошедшей ночи.

Мы шли по темному лесу вдвоем с Микке, по ощущениям – куда-то вверх, и это продолжалось невыносимо долго. Мне казалось, я стерла ноги до мозолей, и от усталости уже не видела ничего перед собой. Когда он сказал, что осталось чуть-чуть, я прислонилась к дереву и ответила, что больше не в состоянии идти. Что было дальше? Он взял меня на руки и понес?

Не могу вспомнить. Как я оказалась здесь? Где я?

Я встаю, ощупываю себя, убираю волосы за уши. Все тело ожидаемо стонет от боли. Спохватившись, судорожно проверяю под футболкой цепочку – пробирка и ее содержимое на месте. Это хорошо. Значит, сутки можно продержаться без убийственных снов.

Осматриваюсь. Место, в котором я очнулась очень похоже на шатер. Нет, на чум из оленьих шкур. Здесь пахнет дымом и кожей, а еще прелой землей.

Осторожно подбираюсь к полоске света, где смыкаются две шкуры – похоже на дверь. Отгибаю одну из них и выглядываю наружу. Светло. Солнце буквально слепит, и мне приходится обождать с полминуты, пока глаза привыкнут. И только потом вижу вросшие в горный склон деревья, кустарники и редкую траву у подножья. А еще огромное количество могучих валунов вокруг, и слышу шум горной реки.

Я что, в горах?

Делаю вдох и ощущаю необыкновенную чистоту воздуха, он наполнен ароматом трав и цветов. И оглядываю небо: оно необыкновенно светлое, почти прозрачное – в Реннвинде практически никогда не бывает такого. Как далеко мы ушли от города? Где мы? Где, вообще, Микке?

Я выбираюсь из чума и оглядываюсь. Теперь мне хорошо видно извилистую горную реку и горные хребты, меж которых река пробивает себе дорогу. Делаю несколько шагов и вижу фигуру Микаэля возле нагромождения каменных валунов. Он склонился над чем-то, лежащим на плоском камне. Над кем-то. Это чья-то фигура. Кто там лежит?

И я срываюсь с места, чтобы своими глазами увидеть того, кто с ним. Если это Ингрид, я вцеплюсь ей в шею и придушу своими руками – для этого мне не понадобится даже обращаться марой! Во мне столько злости, что хватит на восьмерых!