– В трансе я тоже отдыхаю, так что не переживай. Хотя… – Его бровь поднимается. – Мне нравится, что ты заботишься обо мне.

– Вот еще. – Я складываю ногу на ногу и уставляюсь вдаль. – Даже разговаривать с тобой не буду, потому что я тут не по своей воле.

– Мне тоже нужно немного помолчать. – Устраивается он на соседнем камне.

Микке удивительно спокоен, и это меня бесит. Он ведет себя так, как будто ему реально все равно, и он предпочел бы просто помолчать в моей компании.

– Да, блин, как ты это делаешь? – Взрываюсь я через мгновение.

– Что именно?

– Оказываешься у меня во сне!

– Не знаю. – Пожимает плечами Микке. – Наверное, у нас близкие частоты мозговых волн.

– Что? – Скептически морщусь я. – Почему у меня вообще не получается это контролировать, хотя я стараюсь уже давно? Ни до Ингрид не могу добраться, ни увидеть что-то приятное, чего мне хочется. Все словно случается само собой! А еще это демон, что внутри меня. Если его не пытаться сдерживать, он убивает всех, до кого дотянется!

– Твоя душа принадлежит ему. – Говорит Микке. – Демона можно подавить лишь на время, приручить – не получится никогда. Ему нужны души других людей, чтобы стать сильнее и получить неограниченную власть. Поэтому он убивает.

– И я никогда не смогу быть нормальной?

– А зачем?

– Не знаю, смогу ли я так долго сопротивляться ему.

– А ты подумай, так ли уж плохо, если ты ему подчинишься? – Произносит он, и его слова разносятся эхом над берегом. – Нельзя ведь всю жизнь бегать от своей сути. Это даже и не жизнь вовсе получится.

– Микке. – Зову я.

Парень поворачивается ко мне.

Я смотрю в его глаза и вижу в них тьму и свет одновременно.

– Никак не могу разгадать тебя. – Тихо говорю ему. – Что ты за человек? Что у тебя внутри?

Он кладет ладонь на сердце и почти беззвучно шепчет:

– Ты.

«Внутри у меня. Вот здесь. Ты»

И я просыпаюсь.

За окном уже светло. Я машинально проверяю нос, не течет ли кровь, но со мной все в порядке. После снов, в которые приходит Микаэль, вообще, на удивление у меня все хорошо. Я будто восстанавливаю силы. И, все же, мне страшно, что это впечатление окажется обманчивым.

Внизу, когда я спускаюсь к завтраку, уже шум и гам.

– Наши родственники приехали. – Шепчет Сара, встречая меня в коридоре. – Поехали, купим кофе по дороге, я не вынесу тут ни минутой дольше!

– Сколько их здесь? – Я оглядываю толпу, набившуюся в кухню и галдящую на все лады.

– Человек сорок, и еще столько же на улице. Мама пытается объяснить им, как проехать в Лаппар, где остался наш трейлер.

– Они что, там все поселятся? В вашем трейлере?

– Нет, конечно, но устроятся как-нибудь, поставят палатки. – Она тащит меня по коридору, но каждый из цыган тянет меня за одежду, будто хочет отщипнуть кусок. – Простите, простите, нам нужно в школу, а то мы опоздаем! – Сара оборачивается и шепчет мне на ухо. – Вон тот, со здоровенной сережкой в ухе – Пеша, и он уже пытался свататься ко мне пять минут назад.

– О, привет. – Улыбаюсь я ему.

У парня шикарные, черные, как смоль, брови и бакенбарды. «Бакенбарды?!» Я оборачиваюсь, чтобы бросить на него последний взгляд. На нем крутая шелковая рубаха рубинового цвета. У-ух! Не жених, а загляденье.

– Ну, все, Ульрик уже в их лапах. – Вздыхает Сара, заметив своего парня на кухне в окружении Анны и родственников.

– Не каале? Не каале?! – Изумляются они, рассматривая его со всех сторон. Разве что в рот не заглядывают. – Он что, не цыган?

Одна из женщин брезгливо трогает свитер с эмблемой школы, в который Улле одет, а другая цыганка выдирает волос с его головы.

– Ай! – Вскрикивает Улле от неожиданности.

– Нам пора! – Тоном, не терпящим возражений, заявляет Сара, продравшись сквозь толпу и ухватив его за руку. – Рвем когти! – Шипит она, толкая нас к выходу.

Возмущенное цыганское многоголосье сопровождает нас в коридоре, а затем и на улице, когда мы выходим. И затихает лишь тогда, когда мы садимся в машину и отъезжаем на приличное расстояние.

– Что это было?! – Истерично восклицает Улле. – Они меня чуть не раздели!

– Может, и раздели. – Пожимает плечами Сара. – Ты бы карманы-то проверил. Тетушка Мала трижды попадалась на махинациях с ценными бумагами, дядя Тамаш – наперсточник, его сестра Марго толкает паленые шмотки, Киззи промышляет подделкой документов, а Шандор – картин. Питти угонял машины, но уже отсидел и вышел, теперь вот продает железо. Ну, как продает… Что, где унесет, все то – его.

– Деньги и документы у меня были в машине. – Шарит по карманам Улле. – А вот жвачка… жвачка из кармана пропала!

– Эта? – Улыбается Сара, держа в руках упаковку.

– Ах, ты! – Ударяет он по рулю. – Чертовка!

– Этому учат цыган с детства. Прости.