По возвращении домой останавливаюсь на крыльце и оглядываюсь. Крупный черный ворон деловито опускается на изгородь и распушает перья. Он наблюдает за мной неотрывно. Склоняет голову и угрожающе дергает крылом.

— Тьма следует за мной по пятам, — повторяю я про себя.

Возможно, мне следовало бы держаться подальше от Сары и ее матери. Если зло охотится за мной, то им не стоит быть рядом. Одна загвоздка: они — единственные, кто может помочь мне найти ответы на все мои вопросы.

А еще Ингрид.

Я осторожно поворачиваю в замке ключ и вхожу. В доме тихо. Бесшумно скинув обувь, крадусь по коридору. В кухне пусто, в гостиной тоже, и я двигаюсь дальше. Замечаю через окно фигуру тети в саду — она копается на грядке, рядом с ней разбросаны инструменты и расставлены горшки с саженцами.

Вместо того, чтобы поздороваться, я отступаю в тень, а затем быстро взлетаю по лестнице наверх. Забросив сумку в свою комнату, направляюсь к ее спальне. Каждый шаг — с осторожностью и замиранием сердца. Как бы ни скрипнули половицы, ни заныли петли двери.

Толкнув дверь в комнату тети, выдыхаю — та поддается. Вхожу, аккуратно запираю дверь и первым делом приближаюсь к окну. Ингрид все еще на клумбе, занята пересадкой. Отлично.

Я открываю комод, перебираю ее вещи. Ничего интересного. Выпрямляюсь, бросаю взгляд в окно — тетя еще там. Кажется, можно расслышать, как она напевает какую-то песню.

Иду к платяному шкафу, проверяю полки, осматриваю платья и рыщу по карманам пальто. Чеки, пуговицы, ленты, пара мятых купюр. Ничего достойного внимания.

Проверяю окно: подхожу с краю — так, чтобы, обернувшись, она меня не заметила. Но Ингрид по-прежнему занята делом.

Я бросаюсь к кровати, проверяю под матрацем, затем выдвижные ящики, настенные ниши. Одежда, подушки, белье, всякий хлам. В сундуке — запасы травы: аккуратно перевязанные бечевкой сухие пучки.

Черт!

Да где оно?

И тут я вижу ее чемодан за дверью.

Вдруг тетя не до конца разобрала его после переезда? Вдруг в нем осталось что-то интересное?

Я хватаю его, опрокидываю на бок и дергаю за молнию. Открываю и замираю: внутри папка с документами. Я сажусь на пол, достаю ее и начинаю листать бумаги. Счета, счета, счета, договора, свидетельства… что это? Мое сердце, мощно толкнувшись, замирает, когда я вижу файлик с бумагами на фирменном бланке.

«Ангест» — серебром выведено на логотипе.

«Пациентка Карин Остлунд поступила в учреждение с признаками острого…» — я не успеваю дочитать, когда слышу скрип внизу.

Кровь в венах превращается в ледяную кашицу.

Прижав бумаги к груди, я поднимаюсь и делаю рывок к окну. В саду никого нет! И осознание этого буквально парализует меня.

А затем на лестнице слышатся тяжелые шаги.

Я не дышу.

Они приближаются.

Что делать?

Следы обыска весьма очевидны: перевернутый и расстегнутый чемодан, папка с бумагами в моих руках. Так что не отвертишься. Да и зачем? Мне сейчас сильнее, чем когда-либо прежде нужны ответы на мои вопросы.

Я слышу, как Ингрид останавливается у моей спальни и толкает дверь. Петли скрипят.

— Нея? — Спрашивает она вкрадчиво. — Это ты?

Мое дыхание застревает в горле.

— Нея?

— Я здесь. — Сама не узнаю свой голос.

И вздрагиваю так, что чуть не роняю документы.

Тетя торопится в свою спальню. Ее беспокойные шаги приближаются с неотвратимостью, и мой пульс ускоряется еще сильнее.

— Что ты… — Говорит она, появившись в дверях, но обрывает фразу, так и не закончив потому, что видит в моих руках бумаги с логотипом Ангеста.

В ее глазах вспыхивает испуг.

— Что это? — Спрашиваю я, отрывая от груди бумаги и показывая ей их на вытянутой руке.

Меня колотит от напряжения.

— Нея… — Ингрид срывается с места.

— Стой! — Выкрикиваю я.

Это действует. Она послушно замирает в метре от меня, глядя на документы безумным, диким взглядом. Тетя смотрит на папку так, будто та виновата во всем, что отдаляет нас теперь друга от друга. Будь ее воля, она тотчас бы швырнула ее в огонь и растопила бы ею камин.

— Не приближайся. — Произношу я.

Мои руки дрожат. Все мое тело уже дрожит.

— Ты ничего не знаешь. — Пытается оправдаться Ингрид.

— Верно. — Горько скалюсь я.

— Дай мне все объясн… — Виновато улыбается тетя.

Она вытягивает перед собой руки и собирается шагнуть ко мне.

— Моя мать жива? — Пресекаю эту попытку.

— Что ты…

— Моя мать жива⁈ — Нервно выкрикиваю я, потрясая в воздухе документами. — Ты сказала, что ее прах развеян! Помнишь⁈

— Да. — Кивает Ингрид. — Сказала…

Ее плечи опускаются. Она в ловушке.

— Тогда что это? Почему ты не говорила мне⁈ Почему скрывала⁈