— Сара все еще бегает за этим мальчишкой? — Цыганка садится на корточки и смеряет меня пытливым взглядом.

— Вы знаете про Ульрика?

— Значит, так его зовут. — Хмыкает она. — Нет, я не знала его имени. Просто разложила карты.

— О… — понимающе киваю я, — ну, вообще-то, Сара решила покончить с этими отношениями. Как-то у них… не складывается.

— Вот и хорошо. — Щурится женщина. — Эти любовные переживания мешают раскрыться ее дару.

— Думаете, она унаследовала от вас… способности?

— Не думаю, знаю. Иначе бы не осталась в этом городишке — все из-за дочери. Ты же знаешь, здесь лучшая почва для изысканных цветов.

— Ну да. — Соглашаюсь я. — Вообще-то…

— Что? — Она тут же хватается за сомнения в моем тоне.

— Недавно Сара сказала: «Оно приходит в полночь», а потом даже не вспомнила об этом.

— О, это так и бывает вначале. — Довольно улыбается женщина.

Я кошусь на тело кота, сладковато пахнущее медью и тленом. Как бы напоминаю о том, что мы собирались сделать.

— Ах, да. — Возвращает лицу серьезность Анна. — Приступим?

— Я подержу мешок. — Говорю я, открывая его шире.

Женщина задерживает дыхание, осторожно подцепляет тельце животного за переломанные конечности и запихивает внутрь. Пока я старательно завязываю узел, она, морщась, стаскивает с рук пакеты и швыряет в мусорный бак.

— А мешок? — Кривлюсь я.

— Нужно будет похоронить животное. — Вздыхает цыганка. — Вечером сожжем его по-человечески. — И заметив недоумение на моем лице, добавляет. — В смысле, по нашим обычаям: чтобы его дух быстрее попал на небеса.

— А, погребальный костер, все дела. — Понимающе киваю я.

— Вроде того. — Деловито покашливает женщина. И после недолгого молчания добавляет: — Не рассказывай ей о том, что я спрашивала. Моя девочка настолько свободолюбива, что терпеть не может надзор и расспросы. Проще спросить у карт, чем у нее напрямую.

— Типичный подросток. — Замечаю я.

— Да уж.

— Так куда мешок?

Анна окидывает взглядом территорию. Вороны расселись по веткам в ожидании продолжения пирушки.

— Давай сюда. — Она открывает мне один из баков.

Я кладу туда мешок, и женщина закрывает крышку.

— Думаю, приглашать вас к обеду еще рано. — Задумчиво тянет она.

— Да, мне бы руки вымыть. О еде сейчас вообще не хочется думать.

Анна достает из-под трейлера конец шланга, поворачивает кран, поливает мне на руки, а затем направляет напор воды на ступени.

Через час мы сидим в гостиной их трейлера — так зовется пространство при входе, устланное коврами, разноцветными вязаными пледами и глиняными фигурками. Я пью какао, Анна окуривает помещение благовониями, а Сара напряженно перебирает пальцами бусины на ожерелье.

— Не понимаю, как можно убить беззащитное животное. — Вздыхает она.

Ее все еще не отпускает.

— Важнее понять, для чего это было сделано. — Замечает Анна. — Тело выставили на всеобщее обозрение: у нас на крыльце. Значит, послание было предназначено конкретно нам.

— Какой псих это мог сделать?

— Тот же, который убивает девушек? — Предполагаю я.

Они обе уставляются на меня.

Анна задумывается, а затем вдруг подходит ближе, ставит на столик ароматическую палочку и наклоняется надо мной.

— Что? — Я отставляю кружку с какао на подлокотник дивана. — Вы что-то видите?

Она качает головой.

— Нет. — Но зачем-то водит рукой возле моей груди. Закрывает глаза, хмыкает и снова их открывает. — Где оно?

— Что именно?

— Та штука, которая висела у тебя на шее.

Я непроизвольно касаюсь ладонью груди.

— А, мой кулон… цепочка порвалась пару дней назад.

— С тех пор, как у тебя не стало этой вещи, что-то изменилось?

Я жую губу, напрягая память. Сара придвигается ближе.

— Я не… ну…

— Она стала вспоминать свою мать. — Подсказывает подруга.

— Да. — Вдруг осеняет меня.

— Ну, точно. — Хлопает в ладоши женщина. — Все дело в нем.

— О чем вы?

Анна садится на край столика, трет ладони друг о друга, а затем подносит правую к моей груди. Она не касается моего тела, но я ощущаю тепло, которое идет от ее руки.

— Сейчас ты открыта, поэтому к тебе стали возвращаться воспоминания. Думаю, это кулон выполнял роль блокиратора.

— Мама не хотела, чтобы я помнила ее? — Трясу головой.

— Возможно. — Щурится цыганка. — Вот если бы ты принесла мне эту вещичку, я смогла бы поработать с ней и сказать больше.

— Могу принести завтра.

— Отлично. — Она опять хлопает в ладоши, и я вздрагиваю.