— Эй, что ты делаешь? — Визжу я, боясь, что он сбросит меня на землю.

Оглядываюсь по сторонам в поисках помощи.

Веселящиеся гости нас отсюда не увидят — толпа облепила дорожку возле бассейна с другой стороны дома: оттуда доносятся крики, смех и плеск воды. По сути, никто и не узнает, из-за кого я свернула шею, если Бьорн решит швырнуть меня вниз.

— Помолчи, а, — просит он, примеряясь.

— Я никому не скажу, только не бросай меня отсюда! — Вцепляюсь пальцами в его рубашку.

— Я и не собираюсь.

— Зачем тогда…

Мои слова тонут в порыве прохладного ветра.

Оттолкнувшись, Хельвин резво перемахивает через перила и прыгает вниз — прямо со мной на руках. Я невольно обвиваю его шею руками и зажмуриваюсь: сейчас мы рухнем на траву и переломаем себе руки и ноги.

Но вместо этого слышу тяжелый глухой удар — это его ступни мягко приземляются на траву.

Я в ужасе открываю веки.

Мы внизу под балконом. Рядом окна первого этажа, за стеклом мелькают огни светомузыки и мелькают фигуры.

— Ты что… ты… — Задыхаюсь я. — Как ты…

Да: он взял и спрыгнул с балкона, держа меня на руках, как чертов Тарзан!

— Туда. — Хельвин несет меня через кусты к освещенной парковке.

— Ты говорил про черный ход! — Напоминаю я, уперев ладони в его твердую грудь.

— Это было до того, как ты начала орать, точно безумная.

— Куда ты меня тащишь? — Бью ему в плечо.

— К своей машине.

— Зачем? Что ты хочешь со мной сделать?

— Ты же вроде не хотела светить перед одноклассниками своей хорошенькой задницей?

— Да. — Вспоминаю я. «Хорошенькой»…«Он считает мою задницу хорошенькой, с ума сойти». — Но я могу идти сама! Не лапай меня!

— Да пожалуйста. — Бьорн резко опускает руки.

И я практически валюсь ему под ноги.

— Ай! Можно понежнее⁈

Поднимаюсь, отряхиваюсь.

— Секунду назад ты просила не лапать тебя, а теперь требуешь нежности! — Оглядывает меня свысока этот наглец. — Определись уже, Нея!

Я оглядываюсь по сторонам. Каблуки тонут в мягкой земле и траве. Стоит признать, что на руках этого варвара было гораздо комфортнее, но не проситься же к нему обратно на ручки?

Старательно отряхиваю с одежды невидимые пылинки, затем прилаживаю на место оторванный кусок ткани.

— И вообще, ты — мокрый. — Капризным тоном напоминаю я.

Хельвин ухмыляется.

— Вообще-то, это ты меня облила.

— И руки у тебя холодные!

Вранье. Они еще какие горячие. Но я не могу сдержаться, чтобы не уколоть его.

— Кто бы говорил! — Щурится он.

— Я пойду сама. — Говорю деловито.

И делаю несколько шагов прежде, чем слышу его голос:

— Решила вернуться в дом?

Останавливаюсь, оборачиваюсь.

— Нам туда. — Указывает Бьорн.

— Я туда и шла. — Фыркаю я, меняя направление.

Обхожу его, но тут же останавливаюсь.

— Что? — Улыбается он.

Ох, уже эти его улыбочки.

— Иди первым. — Придерживая драную юбку, ворчу я.

Нечего пялиться на мою хорошенькую попку.

— Как скажешь. — Посмеивается парень.

Пропускаю его вперед, сама иду следом.

— Не могу поверить, что ты сиганул с балкона, как долбанный ямакаси!

Где-то в верхушках деревьев кричит ворон, и я вздрагиваю. Но не останавливаюсь, чтобы не выдать свой страх.

— Не могу поверить, что ты надралась так, что оголила передо мной зад! — Слышится голос Хельвина. Он бросает на меня через плечо ироничный взгляд и продолжает путь. — Хотя, нет. Могу. Ты же сделала это. А вот в то, что я прыгнул с балкона, тебе вряд ли кто поверит.

— Козел. — Шепчу я.

Мне хочется подобрать с земли шишку и швырнуть в его никчемный затылок, но мы пробираемся под деревьями, а тут, как назло, ужасная темень. Да и ноги вязнут в земле: единственное, чего хочется, так это выбраться поскорее к стоянке.

— Сумка с моей кофточкой осталась у Сары. — Бормочу я. — Ладно хоть телефон в кармане, надо сообщить ей, чтобы не волновалась.

— Стой, замарашка. — Останавливает меня Бьорн. — Мы пришли.

Я оглядываю площадку. И точно — перед нами десятки автомобилей. А вот и большой, похожий на крокодила внедорожник Хельвина, на котором однажды мне уже «повезло» прокатиться.

— Это я по твоей вине замарашка. — Как приятно вновь оказаться на твердой земле. Топаю ногами, чтобы отпала грязь. — Можно же было пройти через черный ход, как нормальные люди!

— Я даже не знаю, есть ли в доме Ульрика черный ход. — Отзывается Бьорн.

Его кроссовки отвратительно чисты — и как только ему это удалось?

— Вот же трепло. — Цежу я сквозь зубы.

Грязь с моей обуви никак не хочет отваливаться.