Мы оборачиваемся на звук. Я вижу строительные леса и инструменты для ремонта в соседнем помещении, а также несколько человек в рабочих костюмах — наверное, устраняют последствия побоища, которое устроил здесь мишка. Но голос не принадлежит никому из них.

Как раз перед тем, как Асвальд появляется из-за спин рабочих, Бьорн берет меня за руку.

— Бьорн… — Лицо мужчины меняется, едва он замечает меня.

— Отец. — Приветствует его парень.

Его пальцы сжимаются крепче на моей руке.

Асвальд замирает. Желваки играют на его скулах.

— Давайте пройдем в кабинет. — Вовремя вспомнив о рабочих, предлагает начальник полиции.

Напряжение, повисшее в воздухе, можно рубить топором.

— После тебя. — Кивком указывает Бьорн.

— На сегодня все свободны. — Бросает Асвальд через плечо рабочим, а затем проходит мимо нас к двери в конце холла. — Прошу.

Мне не хочется поворачиваться спиной к этому человеку, но иначе нам в кабинет не попасть. Хорошо, что Бьорн закрывает меня своей спиной: приближаясь к отцу вплотную, он награждает его воинственным взглядом, который предупреждает — лучше не предпринимать ничего, направленного против меня.

Оказавшись в кабинете, я оглядываю массивный дубовый стол, кожаное кресло, стеллажи с множеством книг, но больше всего меня поражают стеклянные ниши на стенах, заменяющие картины.

В них выставлены все виды холодного оружия: от огромных секир до охотничьих клинков, от длинного меча до средневекового цепа с острыми шипами. До любого из этих орудий можно добраться легко и быстро — лишь открыв стеклянную крышку. Или еще быстрее — просто разбив стекло.

По моей спине ползут мурашки. Дверь с глухим щелчком закрывается, я выдыхаю и с тревогой поворачиваюсь на звук. Смерив нас долгим взглядом, Асвальд проходит к своему столу, но садиться в кресло не спешит: он явно желает оставаться начеку и поближе к содержимому стеклянных ниш — так, на всякий случай.

Я не могу не отметить, что выглядит мужчина потрясающе для своего возраста. Слегка тронутые сединой волосы острижены коротко, но не слишком — ровно так, чтобы быть уложенными в элегантную стрижку, подчеркивающую его статус. Фигура Асвальда крепка и подтянута: он ниже Бьорна на полголовы, но смотрится высоким и спортивным, а отсутствие лишнего веса позволяет полагать, что он держит себя в форме регулярными пробежками — возможно, по лесу. Возможно, за всякого рода чужаками и нечистью.

Начальник полиции одет по-домашнему, но вряд ли его костюм можно назвать пижамой. Это скорее расслабленный льняной удлиненный кафтан с воротником-стойкой, свободные брюки и мягкие мокасины. В таком костюме легко можно завалиться спать, а также легко завалить пару драугов — так, чтобы размяться перед ужином.

— Я полагаю, ты привел ее сюда не для того, чтобы дать свершиться справедливости. — Говорит Асвальд, глядя сыну в глаза.

Его ледяной тон не дает возможности сомневаться: не будь со мной рядом Бьорна, моя участь была бы решена мгновенно.

— Смотря о какой справедливости ты говоришь. — Отвечает Бьорн. А затем отпускает мою руку, кладет свою ладонь на мое плечо и почтительно представляет: — Отец, это Нея. Нея, это мой отец — Асвальд Хельвин.

Едва сдерживая негодование, начальник полиции сцепляет руки в замок.

— Здравствуй, Нея. — Он медленно переводит взгляд на меня. Его светлые глаза вспыхивают желтым: золотистые искры появляются на радужке всего на мгновение и тут же гаснут. — Возможно, при других обстоятельствах я был бы рад тому, что у меня появилась племянница. Но… то, при каких обстоятельствах ты была рождена, и то, кем благодаря этому стала… — Он стискивает челюсти так, что едва не скрипят зубы. — А также то, что ты сделала с моим сыном. Все это не позволяет мне испытывать радость по этому поводу.

— Я понимаю вас. — Произношу я.

И не узнаю собственный голос. Он кажется тихим и сиплым.

Мне стоит труда взять себя в руки и вдохнуть больше воздуха в легкие.

— Я вижу, Бьорн не разглядел твоего нутра. — Мужчина бросает короткий насмешливый взгляд на сына. — Он добр и потому беспечен и глуп. — Говорит он с сожалением.

— Отец! — Просит Бьорн.

— Возможно, его подкупает то, что вы с ним родственники. — Продолжает Асвальд. — А, возможно, он просто излишне доверчив к людям. Особенно — к хорошеньким молодым девушкам.

— Отец. — Голос парня приобретает угрожающие нотки.

И я замечаю, как мужчина сглатывает. Очевидно, что ему не очень-то хочется снова встретиться с медведем.