— Но полагаю, — начальник полиции скрещивает руки на груди, — ты уже в курсе наших семейных традиций, раз пришла сюда с ним? Мои предки веками защищали эти земли от таких, как ты, Нея. И я не могу позволить тебе покинуть этот дом живой. — Он сочувственно улыбается. — Ничего личного. — Поднимает вверх руки. — Кем бы ты ни была: одноклассницей, родственницей, близкой подругой. Твоя глубочайшая сущность — убивать, и ты будешь это делать, как бы хорошо не была воспитана, и как бы ни уважала каждого из нас. Прости, Нея…

— Ты не посмеешь. — Почти рычит Бьорн.

— Если мне придется убить и тебя, сын, то я это сделаю. — Твердо и самоуверенно говорит Асвальд. — Сожалею, но эта девушка — угроза для всех нас.

— Это не так!

— Ты обманываешься, Бьорн.

— Ты ее совсем не знаешь! — Рявкает парень.

— Мне достаточно того, что натворила ее названная тетушка, и того, что эта девица сотворила с тобой! — Мужчина ударяет кулаком по столу.

И тут Бьорн так шумно выдыхает — так, что мне становится страшно. В следующую секунду грудь высоко вздымается на вдохе, а плечи расправляются. «Только не это» — успеваю подумать я, как его кулаки сжимаются, а глаза наливаются чернотой.

— Приди уже в себя! — Презрительно бросает Асвальд, словно не замечая того, что творится с сыном.

Но я не могу этого допустить. Только не так, не сейчас, и не поставив под угрозу жизни нас обоих.

— Бьорн! — Я дергаю его за руку. Тяну за локоть, заставляю повернуться ко мне. — Бьорн, посмотри на меня! — Прошу. Обхватываю ладонями его лицо и заглядываю в глаза. — Не надо, Бьорн, все хорошо. Он этого не стоит. Нет. Нужно успокоится, слышишь? Посмотри на меня. Просто посмотри на меня, хорошо?

Парень пытается сфокусироваться на моем лице, а затем вдруг с болью выдыхает.

— Нея?..

Тьма в его глазах бледнеет, медленно растворяется.

— Пожалуйста, не провоцируйте его больше. — Бросаю я его отцу. — Ему трудно! Он изменился, но это все еще ваш сын!

— Хотелось бы верить. — Устало произносит Асвальд.

Но в его взгляде проскальзывает настоящее беспокойство: мужчине хочется подойти, и он бы точно подошел к сыну, не будь здесь меня.

— Ты не тронешь ее, ясно? — Переведя дух, хрипло говорит Бьорн. Взмахивает рукой. — Только через мой труп!

— Что здесь происходит? — Это на пороге появляется Асмунд и, заметив меня, застывает в неловком смущении. — Нея?..

Если папочка и поддерживает идею убить меня, то уж точно лишь с подачки старшего брата. Потому что, судя по взгляду, он, скорее, рад меня видеть, чем наоборот.

— Они точно не поубивают друг друга?

Губы Асмунда трогает легкая улыбка.

— Все возможно. — Он берет изящную фарфоровую кружку и наливает в нее кофе из кофейника. — Но, в любом случае, им лучше поговорить без тебя.

Мы сидим в столовой друг напротив друга за большим, длинным столом. Здесь можно проводить приемы и кормить одновременно около тридцати гостей, а мы сидим вдвоем. В тишине. В пустом помещении, наполненном холодным светом светильников и ароматом свежесваренного кофе. И мне жутко неловко.

— Тогда хорошо, что мы с вами ушли. Я — раздражающий фактор для Асвальда, без меня они быстрее договорятся.

— Я рад тебя видеть, Нея. — Мужчина наливает себе кофе и обхватывает руками кружку. — И… я переживал.

— Вы не боитесь меня? — Решаю его огорошить.

Сейчас Асмунд не в церковном облачении, на нем обычный свитер и брюки, но его пальцы то и дело прикасаются к горлу, чтобы поправить несуществующий воротничок. Он нервничает, но это скорее смущение, чем напряжение.

— В каком смысле? — Мужчина покашливает.

— Ну, я же зло. Наттмара. Оборотень.

— Я говорил с Анной: пока мы оба бодрствуем, ты не можешь причинить мне вред. Все верно?

— Верно. — Подтверждаю я. Делаю глоток кофе и морщусь, обжигая язык. — Вот только я все же опасна. И очень.

— И у Асвальда совершенно четкие мысли на этот счет.

— А у вас?

Над столом повисает тишина.

Все-таки, он отличается от брата. У него не столь жесткие черты лица, и взгляд более мягкий — светлые глаза не отливают льдом, смотрят прямо, открыто: человек с таким взглядом выглядит искренним, и кажется, не держит камень за пазухой.

А если честно, Асмунд Хельвин красив как рок-звезда: светло-русые волосы, высокий рост, изящные длинные пальцы и ухоженная кожа, даже несмотря на мелкие морщинки в уголках глаз. Такого проще представить на сцене с гитарой в окружении толп поклонниц, чем с крестом и библией в храме. Да и с кинжалом он смотрелся эффектно — чистый герой боевика.

— Ты очень похожа на мать. — Судорожно выдыхает он.

— Да уж. От вас у меня лишь ген, не дающий организму совершать полноценный оборот. — Я пытаюсь изобразить усмешку. — Физически я не оборотень, а вот мое подсознание — на все сто.

— Анна объяснила. — Кивает Асмунд.

Боже, какая неловкость.

— Я унаследовала от матери цвет глаз и волос. — Говорю я, инстинктивно тронув седую прядь.

— И ее улыбку. — Его голос согревает.

— Ясно. — Прочищаю горло.