— А я смотрю, ты теперь заводишься, когда говоришь о еде. — Прилаживаю ромашку ему за ухо.

Теперь Бьорн похож на хиппи.

— Все мои медвежьи корни. — Парень закатывает глаза. — Вроде никогда не тянуло на сладкое, а теперь при слове «торт»… Нея. — Его голос обрывается.

Я опускаю взгляд. Он держит меня крепко за руку и смотрит на запястье.

— Что это?

— Ничего. — Пытаюсь вырвать руку, но бесполезно.

— Откуда это? Они свежие.

— Это… я… — Я вздыхаю.

— Ты причиняешь себе вред? Зачем? — Его брови налетают друг на друга.

— Чтобы не спать. — Признаюсь.

— Ты режешь себя? — Изумляется Бьорн. — Для этого у тебя нож под подушкой?

Я морщусь, пытаясь отвернуться. Но он заставляет меня повернуться и смотреть ему в лицо.

— Эй, я просто хочу помочь. — Парень притягивает меня к себе. — Не плачь.

И тут я понимаю, что из моих глаз катятся слезы.

— А на сердце что за шрам? — Тихо спрашивает он, когда я утыкаюсь носом в его грудь.

— Ты видел его?

— Конечно. Я видел тебя всю.

— Это моя мать. Она пыталась убить меня, когда поняла, что внутри меня живет что-то плохое. Я тогда была еще ребенком.

Его футболка впитывает мои слезы, а волосы щекочут мой нос.

— А я совсем не знал своей матери. — Вдруг говорит Бьорн. — Она умерла в родах. И мать Кайи тоже. У нас были только их фотографии. А воспитывал нас отец. Но чаще, конечно, не он, а няньки. Его часто не бывало дома. Он стал проявлять ко мне интерес, лишь когда я подрос, и пришло время открыть мне правду и начать обучение.

— Не представляю, каково это. — Обняв его, я впиваюсь в его спину пальцами.

— Мы очень много времени проводили с сестрой. Кайя не… Кайя. Ох, Кайя! — Он отстраняется и смотрит на меня.

— Что? — Я размазываю слезы по лицу.

— Ты ведь можешь помочь моей сестре!

— Я?

Его лицо озаряется.

— Ты, Нея, ты. Катарина уже полгода лежит в коме после нападения вампира. Ты приедешь к нам, посмотришь на нее, а затем отправишься к ней… ну, в сон! Узнаешь, что с ней, где она. Может, ее там что-то удерживает? Ты поможешь ей очнуться, Нея! Ты ее вернешь!

— Но как… — Я мотаю головой: сначала вяло, а затем категоричнее. — Это невозможно! Даже если у меня получится проникнуть в ее сновидение, я же могу просто убить ее!

— Твои часы. — Бьорн кладет свои руки мне на плечи. — Мы поставим будильник на пять-десять минут: этого может хватить для того, чтобы ты встретилась с ней.

— Ты не понимаешь, это так не работает. — Хмурюсь я. — Я не всегда хожу во сны, иногда я просто являюсь человеку ночью, вижу его спящим, и… Черт, да если я даже не убью, я могу здорово ей навредить! Твоя сестра умрет!

Он вздыхает с улыбкой.

— Она и так мертва, Нея. Ни один врач не понимает, что с ней, и не дает шанс. Это единственная возможность хоть как-то повлиять на ситуацию! К тому же, — парень с нежностью обводит взглядом мое лицо, — только так я могу защитить тебя от своих родных. Ты поможешь Катарине, и они поймут, что ты — такая же жертва деяний Ингрид, как и те девушки, которых убил драуг. Я уверен, они найдут способ избавления от проклятья.

— Или убьют меня.

— Я не позволю. — Восклицает Бьорн. — Слышишь? Пока я жив, никто тебя не тронет, Нея. Никто!

— Ты хочешь, чтобы мы вернулись в Реннвинд, и я попыталась помочь твоей сестре? — Уточняю я.

— Да. У нас все получится, я уверен.

— Если ты уверен. — Натягиваю на лицо улыбку.

— Я уверен.

— Тогда давай проживем этот день так, будто нам никуда не нужно спешить, и будто нам ничего не угрожает.

— Значит, ты согласна?

Киваю.

— Спасибо. Все будет хорошо. — Обещает он, заключая меня в объятия.

День мы проводим, наслаждаясь друг другом. Гуляем по лесу, плаваем в реке, валяемся на траве обнаженные под палящим солнцем. Бьорн усаживает меня к себе на плечи, и мы исследуем берег, поднимаясь выше и выше по течению. Там, на поляне, я собираю цветы и делаю из них венки, а Хельвин отыскивает землянику и набирает полные ладони ягод.

Мы сидим среди цветов, я надеваю ему венок, а он кормит меня земляникой с рук. Мои мысли улетают в небо, точно воздушные шары. Этот момент восхитителен.

А затем мы отпускаем венки на воду и занимаемся любовью прямо на берегу среди высокой травы, не боясь, что кто-то застанет нас в такой глуши.

Бьорн засыпает в моих объятиях под раскидистым деревом, а я охраняю его сон, перебирая его мягкие волосы. Заплетаю косички, вплетаю в них дикие цветы и любуюсь тем, как он красив, когда застывает в безмятежности. Чувство, которое растет внутри меня, гораздо более властное, чем желание убивать, но и оно уступит, стоит мне лишь закрыть глаза.