Мне так странно слышать его голос. Этот тембр похож на тембр Бьорна и его отца. Они все так похожи, а я на них — нет. Совсем другая. Чужая. Как он может испытывать ко мне теплые чувства?

— Возможно, Асвальд прав. — Вдруг выдаю я. — Если я кого-нибудь в скором времени не убью, то умру от истощения. Что, если это к лучшему? Ведь я реально представляю опасность, и это останется фактом, что бы там Бьорн не сказал в кабинете отцу.

— Но я могу приглядывать за тобой, пока все не разрешится. Мы вместе будем искать выход и средства, которые помогут тебе сдерживать твою внутреннюю сущность. Я не считаю, что ты виновата в произошедшем с тобой. Нужно бороться!

— А то, что я сделала с Бьорном? Его отец не простит мне этого.

— Ему придется смириться, это свершившийся факт. Я не хотел бы потерять племянника, даже если мой брат считает по-другому.

— Бьорн хочет, чтобы я помогла Кайе очнуться, но я боюсь ей навредить. — Признаюсь я.

Асмунд медлит с ответом.

Я вглядываюсь в его лицо и пытаюсь представить, что когда-то он был таким же юным и улыбчивым, как и Бьорн, и что они с мамой так любили друг друга, что занялись любовью и сделали меня, позабыв об ответственности и о том, что сами еще, по сути, дети.

— Тебе нужно помолиться. — Наконец, серьезно говорит мой отец.

И тут что-то щелкает в моей голове.

— Точно… Церковь! Когда во сне я являлась в храм божий, у меня не было сил пошевелиться, и я не могла никому навредить! А что, если это как-то сработает и наяву? Что, если, уснув там, я не смогу обращаться?

— Это можно было бы проверить. — Кивает Асмунд. — Только очень осторожно.

В этот же момент за моей спиной хлопает дверь.

Я вижу, как лицо пастора приобретает серьезный вид, и оборачиваюсь. В столовую входят Бьорн и его отец.

— Нея. — Грохочет голос Асвальда.

— Да? — Я встаю.

Бросаю взгляд на Бьорна: кажется, он выглядит довольным, и это меня немного успокаивает.

— Прошу тебя пройти за мной. — Говорит начальник полиции, указывая на дверь рукой.

— Не обольщайся. — Слышится голос Асвальда, когда мы поднимаемся по лестнице на второй этаж дома. — Я делаю это только ради своих детей. Я люблю сына, и что бы ты там не подумала, не хочу его потерять. Бьорн уверен, что ты поможешь Катарине, я — нет. Но я хочу дать тебе шанс — ради него.

— Хотите, чтобы я оступилась, и он не противился моей смерти? — Бросаю через плечо.

— Либо ты поможешь моей дочери вернуться к жизни.

— Или убью ее, так? — Усмехаюсь. — Стало быть, вы любите ее меньше своего сына? Потому, что она не обладает нужными способностями и не может принести потомство вашему роду?

Асвальд закашливается.

— А у тебя острый язычок.

— Только когда я откровенна. — Замечаю с улыбкой.

Останавливаюсь на последней ступеньке и оборачиваюсь к нему.

— Сюда, — указывает он с нескрываемым недовольством.

— А брата своего вы любите?

— Это здесь причем? — Хмурится мужчина.

— Он ведь тоже не оправдал ожиданий семьи? Так и не женился, не завел детей — хотя, все еще может это сделать. Сплошное разочарование. — Ухмыляюсь я, обходя его и направляясь к указанной двери. — А тут еще и дочь его объявилась: как кость в горле — того и гляди, кого-нибудь придушит, да еще и обратила вашего сына не пойми во что!

— Мой отец, дед Бьорна, погиб полгода назад, защищая свою внучку. Умер на глазах Бьорна. — Холодно говорит начальник полиции. — Я всю жизнь защищал позицию Асмунда перед своим отцом, но теперь, после его смерти, я изменил мнение. У каждого с рождения свое предназначение. У меня — сохранение традиций и обеспечение безопасности этого мира. Какая у тебя — не знаю. Нежелание Асмунда продолжать род — чистой воды эгоизм. Желание защитить дочь, которую никогда в жизни не видел, и ничего о ней не знает — просто блажь.

— Нежелание продолжить род ценой чьей-то жизни — это эгоизм?

— Жизнь членов нашей семьи намного важнее!

— Ох, ну, конечно. — Ехидно улыбаюсь я. — Ведь вы защитите мир от такой заразы, как я? Это так благородно! — Улыбка спадает с моего лица. — А сколько невинных женщин ради этого должно умереть, не так уж важно. Издержки! Уже приглядели себе новую жертву, господин Хельвин? Готовы попрощаться со своей верной подружкой ради продолжения рода?

Асвальд молчит, а я, закончив тираду, тяжело дышу. Как бы то ни было, я не дам себя в обиду этому напыщенному высокомерному хлыщу! Будь он мне даже трижды родственник!

— Кто бы тебя ни воспитывал, ты слишком похожа на моего брата. — Наконец, вздыхает мужчина и толкает дверь. — Входи.