А когда дождь заканчивается, медведь спешит к пригорку, чтобы показать мне кусты жимолости. Пока я ем ягоды, сам он отправляется чуть далее в рощу. Перебирая лапами снизу вверх, сгибает в дугу какое-то крепкое деревце, похожее на рябину, и, держа ствол, лакомится синеватыми ягодами.

— Что это? — Подхожу к нему. Срываю ягоду, пробую. — Кислые! — Похоже на коринку, только не спелая. — Фу! Ну, у тебя и вкус!

А когда он отпускает дерево, я хватаюсь руками за ствол — оно даже не шелохнется, только листья дрожат.

— Вот это силища у тебя! — Удивляюсь я.

И уже смелее треплю его за морду, чешу за ухом и глажу вдоль позвоночника. От медведя сладко пахнет ягодами.

— Ну, что? В путь?

Тот резко и шумно выдыхает. Значит, да.

Забираюсь на спину хищнику и хватаюсь за шерсть на шее. Может, и не особо удобно, но… как-то по-королевски, что ли. Будто объезжаешь свои лесные владения — только свиты не хватает.

Медведь неторопливо и величественно вышагивает по лесу, а я улыбаюсь. Мне не хочется думать о том, что задумала Ингрид, или о том, что ждет нас в Реннвинде. Есть здесь и сейчас, и я хочу насладиться им сполна.

— Держи. — Протягиваю Бьорну одежду, когда он выходит из воды.

Дрожащие руки выдают мое волнение. Сколько бы раз это не происходило на моих глазах, наверное, я никогда не буду принимать это как что-то обыденное. Обращение причиняет Хельвину боль, и созерцание этого процесса заставляет меня страдать вместе с ним.

— Секунду. — Парень отжимает волосы, затем берет из моих рук футболку и надевает прямо на голое тело.

Уже смеркается, но все еще видно, как капли тут же просачиваются на поверхность хлопковой ткани.

— Шорты и кофта. — Отдаю ему остальные предметы одежды.

Здесь, у старого арочного моста в Реннвинде, туманно и ветрено.

— Все бы ничего, но эти постоянные переодевания утомляют. — Устало произносит он, одеваясь.

— Меня больше беспокоит твое здоровье: когда это происходит, твое тело будто через жернова пропускают. Эти звуки, кровь, хруст костей — мне кажется, что я переживаю это вместе с тобой.

— Соучастница. — Он переступает с речного влажного песка на траву, вытирает ступни и заключает меня в свои объятия.

Кончики его мокрых волос холодят мне лицо.

— Жаль, я не понимаю по-медвежьи. Все время в пути мне не хватало разговоров с тобой.

— А я всю дорогу изучал запахи других животных. Не терял надежды напасть на след хульдры.

— Не вышло. — Констатирую я.

— Да. И мне жаль…

— Жаль, что мы не можем позвонить Улле и попросить, чтобы он приехал за нами. Придется теперь тебе пилить босиком до самого дома.

— Я справлюсь. — Отпускает меня Бьорн. — Ты готова встретиться с Хельвинами?

— Нет. — Хрипло отвечаю я, встречаясь с ним взглядом. — Но вернуться в дом Вильмы мне еще страшнее.

— Тогда пошли. — Он протягивает мне руку.

Помедлив, я киваю и вкладываю в нее свою ладонь.

Особняк Хельвинов оказывается двухэтажным каменным зданием, дышащим стариной. Он будто сложен из булыжников, собранных у подножья Черной горы, и напоминает таинственную крепость, в которой можно укрыться не только от холодов, но и от разных опасных тварей.

Окна первого этажа расположены высоко, и в них при желании так просто не заберешься с улицы, зато окна второго этажа — просторные, панорамные, и делают это здание грандиозным и современным.

— Да ты богач. — Присвистываю я.

Будто раньше об этом не догадывалась.

— У нашего рода богатая история. — Говорит Бьорн, ступая босыми ногами на подъездную дорожку и бросая взгляд на увитый густым плющом фасад.

Я оглядываюсь вокруг. Особняк Хельвинов стоит на открытой местности: очевидно, растительность вырубили для того, чтобы никто не мог подобраться к их владениям незамеченным. За территорией можно наблюдать, лишь укрывшись в тени деревьев-великанов, находящихся на почтительном отдалении от участка.

Я вижу припаркованные у входа машины, а среди них и рабочий автомобиль Асвальда с опознавательными знаками полиции, и ощущаю неприятный трепет в душе.

Мы подходим ближе, Бьорн толкает тяжелую металлическую дверь, и у меня захватывает дух от роскоши открывшегося взору интерьера. Внутри все отделано камнем, деревом и стеклом. Роскошные стеклянные люстры под высоким потолком, разноцветные витражи на окнах, винтажная мебель, антиквариат, огромный камин, ковры с мягким ворсом.

Интересно, моя мать бывала здесь, когда встречалась с Асмундом? О чем она думала, когда оказалась здесь впервые? Наверняка, ее хорошо приняли — еще бы, потенциальная жертва хельвинской крови, мать наследника, которой суждено будет сгинуть, подарив ему жизнь.

— Бьорн? — Раздается обеспокоенный мужской голос.