— Несколько раз!

— Ах, ты…!

Мы садимся под старой сосной на краю высокого обрыва и свешиваем вниз ноги.

— Я уже могу приступить к завтраку, или мои аристократические привычки этому претят? — Косится на пакет с едой Бьорн.

— Со мной можешь быть самим собой. — Улыбаюсь я. — Ешь.

— Просто еда так вкусно пахнет! — Он запускает руку в пакет, достает ведро с крылышками и жадно набрасывается на содержимое.

— Это фастфуд. Неужели, твое обоняние не подсказывает тебе, из чего все это сделано? — Умиляюсь я.

— У них шикарные усилители вкуса и отборные ароматические добавки! — Виновато пожимает плечами Бьорн.

— Пес наших соседей тоже всегда предпочитал магазинный корм хорошему мясу. — Припоминаю я.

— Пес?

И мы снова смеемся. И целуемся. И едим крылышки, и смеемся.

А вокруг царит сонная тишина. А на светлеющем небе ослепительно вспыхивает покатый краешек солнечного круга. Такой яркий, что птицы, завидев его, начинают чирикать и слетают с деревьев.

— Какой красивый рассвет. — Вдруг замирает Бьорн.

— Фотографируй. — Восхищенно говорю я.

— Уже. — Хлопает ресницами он.

Мы улыбаемся. Жмемся друг к другу плечами в рассветной прохладе, стелющейся по траве.

— Твой отец и мой… отец, — вдруг произношу я в тишине, — они теперь знают, кто я, и… — сглатываю. — Хотят меня убить?

Кем бы я ни была, я представляю для них опасность.

— Я им не позволю. — Голос Бьорна звучит твердо и непоколебимо. — Никто из них не посмеет тебя тронуть.

— Мне нет смысла возвращаться в Реннвинд.

— Я же сказал…

— Бьорн. — Я кладу свою руку на его руку и крепко сжимаю. Затем поднимаю взгляд и смотрю ему прямо в глаза. — Даже если я вернусь, и твои родные… наши… если они меня не тронут. Даже если так, то мы не сможем быть вместе там, ведь все в курсе про нас… про то, что мы… Сара, Ульрик, остальные. А, значит, узнает и весь город.

— А тебе не плевать на них всех? — Хмурится он.

— Нам нельзя говорить никому. Наши отцы будут в бешенстве. А другие… другие просто не поймут.

Его кадык дергается. Бьорн нервно тянет носом воздух.

— Тогда никто не узнает.

— Никто?

— Если тебе так проще. — Укоряет он меня.

Это видно по тому, как напряжены уголки его прекрасных губ.

— Я и сама не знаю. — Признаюсь. — Просто это… против природы.

— Какой? — Ухмыляется парень. — Той, которая сделала нас такими?

Я опускаю взгляд.

— Посмотри на этот рассвет. — Шумно выдыхает Бьорн. — Красивый? А на самом деле, это ночь истекает кровью, ведь проклятый день отбирает у нее жизнь. Снова и снова. Каждые сутки. Может, не все прекрасное так уж и прекрасно, каким кажется? И наоборот?

Я молчу.

Это ведь мы с Бьорном — яростно желаем быть вместе, но подобное не предусмотрено создателем. Все, что доступно — редкие встречи на стыке света и тьмы. Противостояние. Короткие касания и острые вспышки чувств. Кровь и жертвы. Луна и солнце. Поцелуй ночи и проклятие дня.

— О чем ты думаешь? — Он обнимает меня и кладет подбородок мне на макушку.

— О том, что хочу жить в этом моменте всегда. В этом дне. Здесь. С тобой. Вот так, как сейчас.

Я слышу, как громко бьется его сердце.

— Когда-нибудь будет еще лучше. Обещаю тебе.

— Солнце встало, наступил новый день. — Говорит Бьорн, отклоняясь назад. — А значит… — Он срывает ромашку и преподносит мне. — С днем рождения, Нея.

Солнечные лучи как россыпи блесток на его лице. Я подтягиваю ноги к животу, склоняю голову набок и долго смотрю на цветок.

— Откуда ты знаешь?

Он проводит лепестками по моей щеке.

— Нашел твою страничку в соцсетях. Еще давно, когда ты только появилась в Хемлиге. Посмотрел твои старые фото и запомнил дату.

Я принимаю цветок с улыбкой.

— Значит, я еще тогда тебе понравилась?

— Ну, ты выделялась на фоне остальных. — Подтверждает он. — Этот шлейф из тумана смотрелся весьма эффектно.

— Короткая юбка и каблуки — слишком банально.

Я целую его.

— Прости, что не могу отвести тебя в ресторан, у меня даже обуви нет. — Хельвин пожимает плечами.

— Терпеть не могу рестораны с их пафосом. Не расслабиться, не ссутулиться, не похохотать в голос и даже не поесть руками.

— Абсолютно согласен.

— Кстати, я облизываю пальцы во время еды.

Он улыбается, и шрам на его щеке натягивает кожу.

— Я уже заметил. — Бьорн берет мою руку в свою и касается губами подушечек пальцев. — Никто так сексуально не облизывает пальцы, как ты.

— Это лучший день рождения в моей жизни. — Признаюсь я. — Честно.

— Только торта не хватает.